aD MARGINEM

СОВЕЩАНИЕ 1916 Г. О ЗЕМСКОЙ РЕФОРМЕ НА КАВКАЗЕ -2

 

В №16 «Армянского вестника» читатели могли ознакомиться с отчетом о первом заседании совещания в Тифлисе. Стоит привести здесь этот текст с некоторыми сокращениями, чтобы почувствовать атмосферу происходящего:

 

«От имени дворянства тифлисский губернский предводитель дворянства полковник кн. К. Н. Абхази обратился к Его Высочеству со следующими словами:

«Ваше Императорское Высочество! Взволнованные чувством радости, приветствуем Ваше пребывание среди нас, представителей древнейших народов Кавказского края. Из-за наших плеч глядят два тысячелетия сознательной  исторической жизни, и ныне здесь предстоящие их потомки с верой и надеждой взираем на Вас, Августейшего правителя края, взявшего на себя великую заботу устроения нашей общественной и хозяйственно-экономической жизни. С самого начала мировой войны Ваше Императорское Высочество не только одобрили объединенную деятельность людей Земли Русской в лице земского и городского союзов, но и вдохновили на ту героическую и самоотверженную работу, свидетелями которой являются наша славная армия и величественная Российская Держава. Тогда же чудодейственно протянулись незримые нити драгоценнейшего человеческого чувства любви и благоговейного уважения к Особе Вашего Императорского Высочества и связали эти волшебные нити биения сердца Вашего со всей Россией. По прибытии на Кавказ, в Наместничество Вашего Императорского Высочества, Вы проникновенно предвидя силу и значение общественных установлений в переживаемое время, предвидя, что скорейшее введение земских учреждений в крае удвоит наши духовные и материальные средства для защиты нашего государства в мировой борьбе, повелели немедленно приступить к разработке вопроса о введении земских учреждений на Кавказе. Акт, ныне Вами совершаемый, равен историческому акту освобождения крестьян от крепостной зависимости на Кавказе. Мы безгранично счастливы в общении с Вами приступить к творческой работе. Да даст Вам Господь Бог силу и да благословит Ваши труды на радость Нашего Великого Государя и на счастье вверенного Вашему высокому управлению Кавказского края».

 

Тифлисский городской голова А. И. Хатисов обратился к Великому Князю Николаю Николаевичу след. речью:

«Ваше Императорское Высочество! От имени представителей городов Закавказья имею высокую честь принести Вашему Императорскому Высочеству чувства глубочайшей всепреданнейшей признательности за новый знак высокого внимания и доверия, оказанных городским деятелям края. Сознавая всю ответственность возложенной на нас задачи, мы внесем в предстоящий нам труд все наши знания и опыт, чтобы искренне и возможно полнее осветить предложенные нам программные вопросы. Под мощным и просвещенным покровительством Вашего Императорского Высочества край вскоре узрит долгожданные земские учреждениям, призванные обновить наш край дружной и мирной работой разноплеменного населения, одушевленного пламенной любовью к нашему великому отечеству и его Державному Вождю».

 

Губернский предводитель дворянства полк. кн. К. Н. Абхази и тифл. город. голова А. И. Хатисов обратились к Августейшему председателю совещания с просьбой повергнуть к стопам Его Императорского Величества воодушевляющие собрание верноподданнические чувства.

Его Императорское Высочество огласил текст телеграммы, выслушанный стоя.

Затем его Высочество дал руководящие указания о порядке занятий совещания. (…)

 

Кн. К. Н. Абхази. Перед нами ряд программных вопросов, требующих обсуждения в общих собраниях, напр., о форме земских учреждений. Наместник Его Величества высказал пожелание, чтобы в основу наших суждений легло земское положение 1890 года с изменениями применительно к местным условиям. Положение это действует уже в 37 губерниях и для нашего края является не только удобным, но и наиболее приемлемым по условиям прохождения вопроса в законодательных учреждениях. Приемлемость положения 90-го года диктуется еще и чрезвычайной спешностью вопроса, в особенности в связи с происходящими событиями. Практика показала, что земские учреждения несут громадную работу в тылу и, несомненно, удвоят нашу энергию и силу. Если мы будем настаивать на учреждении какого-то особого земства, то можем встретить серьезные преграды, законопроект же, в основе которого будет лежать положение 90-го года, пройдет беспрепятственно. Разные инстанции, встретив мало знакомый им проект земства, поневоле должны будут на нем долгое время останавливаться, и дело затянется, между тем полномочия Госуд. Думы кончаются  в 1917 году, а ввиду непрерывности в законодательной работе, законопроект о земстве может быть возвращен и тогда придется вести дело сначала. Можно привести и другие доказательства приемлемости положения 90-го года. Лучше кое-чем пожертвовать и все же получить земство, чем настаивать на трудно осуществимом типе земства.

 

X. А. Вермишев настаивает на необходимости, обменяться взглядами по многим программным вопросам, имеющим между собой тесную органическую связь, и выяснить общие директивы, которыми и следует руководствоваться  при  работе в  секциях.

(…)

 

Али-Мардан-бек Топчибашев присоединяется к кн. К. Н. Абхази и для ускорения разрешения вопроса рекомендует остановиться на положении 1890 года.

 

Кн. В. П. Орлов. В словах Его Императорского Высочества имеется указание на желание Августейшего Наместника положить прочное основание земским учреждениям на Кавказе, согласовав положение о них с уже действующим в России земским положением. Поэтому при суждениях о форме земских учреждений надо в принципе держаться положения 90-го года, однако это не должно стеснять суждений о типе земства, и критика этого положения должна быть свободная.

 

А. И.  Хатисов. В словах Его Высочества есть указание на чрезвычайное разнообразие кавк. жизни и разноплеменность населения Кавказа и на необходимость построить земские учреждения на вполне жизненных, а  не теоретических основаниях. Поэтому прежде всего необходимо обратиться к  выяснению  тех  особенностей,   которые должны отразиться на типе кавк. земства. Кто стоит за положение 90-го года, вероятно, уже полностью уяснили вопрос о пригодности его для нашего края, у меня же еще не сложилось убеждения, что наша жизнь может быть уложена в рамки положения  1890 года.  Надо выслушать голоса приехавших с мест и выяснить, какие формы земских учреждений наиболее пригодны для нашего края. Быть может для каждой  губернии потребуется своя особая форма. Пожелания кн. Абхази и А.-М.-б Топчибашева о спешности, конечно, хороши, но спешность должна соединяться с обдуманностью. Не всем любо положение 90-го года, ибо оно не предвидит  особенностей нашего края. Если держаться  положения 90-го года, то не нужно было бы и такого большого совещания. Мы всегда упрекаем законы в неприспособленности к нашей жизни, теперь же предоставлена нам полная возможность  поставить  дело иначе и сказать свое слово о том, что нам действительно нужно. При баллотировке вопроса о том,  нужно ли держаться положения 90-го года, я по совести должен  воздержаться. У нас в каждой губернии, все разное, а тут выходит, что как будто все губернии штампованные, и для всех них одинаково пригодно положение 90-го г.

 

В. А. Вартанян  полагает, что действующее в России земство не может устроить кавказцев. Об этом определенно  указывается в словах Наместника о национальных трениях. Если такая абсолютная  культурная  ценность, как  тифл. политехнический институт, вызвала  национальные и классовые трения, то о земстве и говорить не приходится.  Земство  нужно такое, которое бы удовлетворило всех.

 

Д. Журули. В этом вопросе какое-то роковое недоразумение. Нельзя же в таком многолюдном собрании решать все вопросы с начала. В словах Его Высочества содержится ясное указание на необходимость поставить точку над i в этом вопросе. Я был еще юношей, когда возбужден был вопрос о земской реформе на Кавказе; теперь я уже дожил до седых волос, но не знаю, дописываются ли последние страницы истории вопроса о земстве на Кавказе. Вопрос этот давно рассмотрен, но, если начинать с начала, то и моей жизни не хватит, пока дождешься его разрешения. Для ускорения дела надо остановиться на типе 90-го года. Мне думается, что в секцию запишутся все, поэтому, не откладывая, приступим сейчас же к делу.     

 

М. В. Мачабели. Если тянуть дело, то мы никогда не получим земства. Почему Россия может довольствоваться земским положением, а мы нет? Разве там везде одинаковые условия жизни? Конечно, нет, но все же земские люди сумели использовать несовершенное земское положение в тем принесли громадную пользу народу. Мы должны внести лишь небольшие изменения. которые не озадачат законод. учреждений.

 

И. М. Долуханов. Вопросы надо решать практически, исходя из условий, диктуемых действительностью. Если целиком опираться на положение 90-го года, то мы не ответим на вопросы, поставленные в речи Наместника. Для правильной постановки дела необходимо прежде всего рассмотреть материалы, доставленные с мест. Не обсудив вопроса во всей его полноте, я не могу по совести голосовать за возможность применения положения 90-го года к Кавказу. Надо в секциях детально ознакомиться со всеми данными по вопросу о земской реформе, желательной для Кавказа, и тогда кристаллизованная мысль может быть предложена на обсуждение общего собрания. Тут уже многие признали приемлемость действующего в России положения, но, говоря по совести, мы его не знаем. Быть может, в него необходимо внести существенные поправки, а какие именно, это надо выяснить. Мы - люди практики и в нашей работе при рассмотрении вопроса о форме не будем увлекаться несбыточными мечтами. Давать секциям директивы не приходится, иначе, исходя только из положения 90-го года, мы не найдем той правды жизни, о которой говорит Наместник.

 

Кн. В. Н. Орлов. При созыве настоящего совещания имелось в виду услышать голос людей земли, поэтому представляется желательным, чтобы работа в секциях никем не была стесняема. Пусть каждый свободно выскажет свое мнение, по своему крайнему разумению.

 

П. В. Истомин. Вопрос о положении 90-го года не имел такого важного значения, какое ему здесь придают. Предложение руководствоваться этим положением никак не может стеснить работы секций, которые непременно должны иметь какое-либо исходное начало, которым в данном случае является действующее в России земское положение. Весьма возможно, что секции будут против положения 90-го года, тогда общее собрание его может отвергнуть. Как-никак, а секции поневоле должны обращаться к действующему положению. Этому уже имеется прецедент. В Государственную Думу, как вы помните, за подписью 72 членов, было внесено законодательное предположение о введении на Кавказе земства, и первыми под ним подписались кавказские депутаты. Предполагалось ввести земские учреждения именно по положению 12 июня 1890 года с изменениями вызываемыми особенностями кавказской действительности. Подписывая законодательное предположения, депутаты, очевидно, имели в виду неизбежность исходить из действующих норм земских учреждений. Можно указать еще на книгу известного знатока земского вопроса кн. Г. М. Туманова о земстве на Кавказе. У него та же форма земства. Ясно, что для всех положение 90-го года служит отправной точкой. Допустим, что пленарное заседание не даст секциям директив, все равно они будут обращать взоры к уже действующему положению, однако, если бы были даны директивы, то они внесли бы стройность в суждения секций.

 

С А. Анисимов заявляет, что он, как старый земский работник знает, что в земских положениях масса дефектов, поэтому весьма вероятно, что при работе в секциях от положения 90-го года не останется камня на камне.

 

Н. К. Тавгиридзе. Мы, люди с мест, давно уже обсуждали вопрос и поняли, что может быть проведено в жизнь при настоящих условиях, и мы знаем, что пока необходимо принять то, что уже действует в России. Мы знаем, что и городовое положение далеко от совершенства, однако же мы не отказываемся работать. Если совещание признает нужным произвести коренную ломку в действующем положении, то можно быть уверенным, что мы не добьемся земства. Поэтому возьмем то, что имеется, сама жизнь сгладит несовершенства положения 1890 года. Нет сомнения, что недалеко время, когда действующее в России земское положение будет улучшено, и улучшение, несомненно, будет распространено и на Кавказ.

 

Ф. А. Лизогуб. Для работы секций нужна канва, которой для них послужит действующее положение. Никто не говорит, что положение 90-го года является чем-то незыблемым. Сам законодатель признает некоторые его статьи устаревшими. И вот в секциях, при прохождении статей положения, в них могут быть внесены изменения. Всякое законоположение составляется только приблизительно и не может, конечно, обнять всего многообразия сторон жизни, и вот последняя и вносит в закон коррективы.

 

(…) Кн. Кита Абашидзе говорит за необходимость принять в основу положение 90-го года. Когда оно будет изменено в России, то будет изменено и на Кавказе. Если же, - говорит кн. Абашидзе, - согласиться с Л. И. Хатисовым, то совещание не состоится только потому, что не всем нравится положение 90-го года.

 

Как уже стало известно читателям, громадным большинством   голосов   совещание  постановило принять за исходную точку положение 90-го года». 

 

Всего в краевом Совещании насчитывалось 141 участника. Из них: представителей администрации – 38, представителей духовенства – 6, от дворянства (формально) – 16, от городов – 15, от сельскохозяйственных обществ – 10, губернских агрономов – 8, от поземельно-раскладочных присутствий – 18, от земских плательщиков – 15, от съезда нефтепромышленного и марганце-промышленного – 4, от биржевых комитетов – 5 и от культурных обществ – 5 человек. По национальностям: русских – 22, в целом, вместе с представителями администрации – 60 (представителей администрации, не принадлежащих к местным национальностям в этом подсчете автоматически считали русскими), армян – 23, грузин – 37, мусульман – 21. Против принятия Положения 1890 года за исходную точку высказалось 16 человек из 141. Таким образом, даже не все армянские участники проголосовали против – в первую очередь потому, что представители администрации высказывались за возможность внесения изменений в это, крайне невыгодное армянскому населению Положение.

 

Эти и другие краткие фрагменты, содержащие суть выступлений, невольно наводят на мысли о парламентаризме – в данном случае, совещания 1905, 1909 и 1916 гг. были, конечно, примерами, квазипарламентаризма, поскольку о законодательной власти здесь не могло быть и речи, совещания носили исключительно консультативный характер. Но, тем не менее, их участники сознавали - если уж центральная власть хочет услышать мнение подданных, значит, она намерена в данном случае в определенной степени принять его в расчет. Поэтому мы не найдем большой разницы между характером полемики на совещаниях и характером обычной парламентской полемики в той же российской Государственной Думе.  

 

У армянского народа были непродолжительные эпизоды опыта парламентаризма и квазипарламентаризма, если понимать последний в смысле публичных общественно-политических дискуссий избранных населением или отобранных властью представителей, на основании которых принимается или может быть принято решение. Этот опыт имел разную меру, объем и качество. Это и армянское Национальное собрание в Османской империи после принятия так называемой «Национальной конституции» («Положения об армянском миллете»), и Османский парламент, созванный в 1908 году, и Государственная Дума, которая начала заседать в Санкт-Петербурге с апреля 1906 года, и короткие месяцы Закавказского сейма, и парламент Первой республики,  а также Верховные Советы СССР и Армянской ССР в годы «перестройки» и парламент Третьей республики.

 Можно констатировать шаткость и эфемерность парламентаризма и парламентской демократии во всем огромном регионе – парламентские или совещательные учреждения либо вводились властью вынужденно, из осознания острой необходимости модернизации, либо были полной фикцией, как Верховные Советы в СССР за исключением краткого периода «перестройки». Относительная свобода выражения мнений и публичных политических дискуссий становилась более реальной в преддверии краха, как Российской империи, так и СССР. В Османской империи даже государственный псевдопарламентаризм был предвестником тяжелейших поражений. Через год после первых выборов в османский парламент 1877 года последовало катастрофическое поражение 1878 года, через считанные годы после созыва младотурками нового парламента в 1908 году последовала еще более тяжелая для империи катастрофа в Балканской войне 1912 года.

В ходе совещательных или реальных парламентских обсуждений армянские делегаты не добивались никаких положительных результатов по локальным вопросам ни в османском парламенте, ни в Думе Российской империи, ни на общекавказских совещаниях, организованных царской властью, ни в Закавказском сейме, ни в Верховном Совете СССР перестроечной поры. Везде проявлялось органическая неспособность эффективно работать с другими группами и силами, находить взаимоприемлемые компромиссы, раскалывать ряды политических противников, самим выступать в роли важного и ценного потенциального союзника, несуразное ожидание от большинства или от «начальства» реализации армянских представлений о «восстановления справедливости».

Что касается внутриармянского парламентаризма, его пиком можно считать, пожалуй, только короткий период – последний этап деятельности армянского парламента перед распадом СССР, когда совершенно фиктивный институт наполнился политическим смыслом, и первый этап его деятельности после распада СССР.  

Вряд ли можно поспорить с тем, что сегодня армянский парламент и армянский парламентаризм (не говоря уже о смехотворных попытках диаспорного «парламентаризма») представляют собой жалкое и убогое зрелище профанации тех форм, которые давно доказали свою необходимость для сколько-нибудь демократического строя. Впрочем, эта болезнь, общая практически для всего постсоветского пространства, относится к типичным проблемам становления государственности. Низкое качество национальных элит, их неготовность к рискам государственного строительства, стремление сбросить с себя ответственность часто становились серьезным препятствием на пути к развитию эффективных механизмов представительной демократии и парламентаризма.

В связи с предлагаемой сейчас властями и правящей партией РА конституционной реформой и переходом к парламентской республике надо отметить, что на этапе становления независимой государственности даже в европейских странах с большими парламентскими традициями – Польше, Венгрии, Финляндии и др. продолжительное время использовались фактически авторитарные модели. При сегодняшнем состоянии и уровне партийно-политического поля Армении переход к парламентской республике – не важно, выльется ли он в «однопартийное государство» или нет - с большой вероятностью станет этапом окончательного развала государственности, за который даже некого будет призвать к ответу.      

 

Возвращаясь к теме статьи, напомним о том, что в первой части политика отказа от введения земских учреждений на окраинах была определена как один из признаков формирования колониальной империи. Даже краткие совещания по вопросу введения земств в крае стали для их участников и для тех, кто знакомился с полемикой на страницах прессы, полезными уроками квазипарламентаризма. Легко представить насколько бы способствовало развитию в «Закавказье» политически грамотного слоя людей, знакомых со множеством вопросов и проблем социальной и хозяйственно-экономической  жизни на местах, хотя бы одно десятилетие работы земств.  Почти наверняка земства способствовали бы повышению градуса конфликтности между национальными сообществами, но с другой стороны они бы сделали привычными также различные способы урегулирования этих конфликтов в рамках правопорядка.

 

По поводу земств в губерниях центральной России в «Курсе новой имперской истории Северной Евразии» (проект Ab Imperio) читаем:

“Они интегрировали практически все аспекты современной социально-экономической деятельности, став крупнейшим работодателем для наиболее передового социального слоя в России – профессионально подготовленных специалистов (около 100 тыс. на земской службе к 1914 г.). В результате, несмотря на диспропорции в социальном составе и консерватизм многих дворянских гласных, земства как институт оказались в авангарде развития современного общества в России. (…) не удивительно, что вопреки всем ограничительным мерам хозяйственная и политическая роль земств (и в меньшей степени – городских дум) продолжала возрастать. Именно земства подготовили деятелей эпохи массовой политики начала ХХ века и оказались ядром современной государственности, в наибольшей степени приспособленной к требованиям этой эпохи».

Другое дело, что эти люди не смогли реализовать политический шанс, который представился им после Февральской революции, но такой шанс во всяком случае был. В «Закавказье», еще раз напомним, земское самоуправление так и не было введено.

 

В заключение второй части небесполезно дать несколько штрихов к портретам трех видных участников совещания.

 

Предводитель дворянства Тифлисской губернии князь К. Н. Абхази стал через год одним из основателей Национально-демократической партии Грузии (1917), затем генералом армии Республики Грузии (1918). При его участии в феврале 1918 года был основан Тбилисский Государственный Университет. В 1917-1919 годах он был членом Национального Совета Грузии, а в 1921 году стал председателем ЦК Национально-демократической партии Грузии. После советизации Грузии вступил в подпольный Комитет за независимость Грузии, в котором возглавил Военный Центр. В марте 1923 года вместе с 14 другими членами Военного Центра был арестован ГПУ. 19 мая 1923 года осуждён к высшей мере наказания по обвинению в подготовке вооружённого антисоветского восстания в Грузии.

 

Мы знаем гораздо больше об Александре Хатисове, который на тот момент времени был не только городским головой Тифлиса, но председателем Кавказского комитета Союза городов и заместителем председателя Армянского национального бюро, вскоре стал одним из лидеров партии «Дашнакцутюн», затем премьером Первой Республики. Для нашего контекста особенно интересен эпизод, произошедший через полгода после земского совещания, организованного великим князем. Этот эпизод связан с  участием А. Хатисова в заговоре декабря 1916 - января 1917 года по отстранению Николая II и передаче престола именно великому князю Николаю Николаевичу Романову, наместнику на Кавказе и главнокомандующему Кавказской армией, дяде царя, открывшему земское совещание.

 

Из книги А.И.Спиридовича "Великая Война и Февральская Революция" (автор был генерал-майором российского корпуса жандармов, начальником Киевского охранного отделения, начальником императорской дворцовой охраны):

 

"В тот первый день Нового Года, на далеком Кавказе, в Тифлисе, оппозиционные заговорщики сделали первый шаг по предложению короны Великому Князю Николаю Николаевичу. Тифлисский городской голова, Александр Иванович Хатисов, которому, как указано выше, князем Львовым было предложено переговорить по этому поводу с Великим Князем, вернулся к праздникам в Тифлис. Вот как произошло это знаменательное событие, как рассказывал мне лично позже (10 декабря 1930 г., в Париже) сам А. И. Хатисов, у него на квартире, в гостиной, где, на камине красовался портрет б. Наместника Кавказа графа Воронцова-Дашкова.

На первый день Нового Года было назначено принесение поздравлений Великому Князю во дворце. Когда очередь дошла до Хатисова, он принес поздравление и просил Великого Князя дать ему аудиенцию по важному делу. Великий Князь предложил приехать в тот же день, часа через три, когда разъедутся все поздравляющие. Хатисов поблагодарил и уехал домой. Он, конечно, очень волновался в ожидании приема, но вот какие соображения подбодряли его. Он пользовался в известных кругах Кавказа влиянием и это знал Вел. Князь и придавал этому большое значение. Хатисов же знал, что Вел. Князь в опале, враждебно относится к Царице, порицает Государя и заискивает перед общественностью, перед оппозиционными кругами. Все это подбодряло.

В назначенный час Хатисов явился во дворец. Его попросили в кабинет Вел. Князя. Поздоровались. Великий Князь занял место за письменным столом и предложил Хатисову сесть. Хатисов попросил разрешения говорить откровенно. Великий Князь разрешил. Хатисов доложил подробно о принятом в Москве решении представителей общественности: для спасения страны, устранить Императора Николая Александровича от престола и предложить корону Вел. Князю Николаю Николаевичу.

— Признаюсь, — говорил мне Хатисов, — я очень сначала волновался и с большой тревогой следил за рукой Вел. Князя, который барабанил пальцами по столу около кнопки электрического звонка. А вдруг нажмет, позвонит, прикажет арестовать... Но нет, не нажимает... Это подбодрило.

Хатисов доложил, что Императрицу Александру Федоровну решено или заключить в монастырь, или выслать за границу. Предполагалось, что Государь даст отречение и за себя и за Наследника. Хатисов просил Вел. Князя ответить, как он относится к этому проекту и можно ли рассчитывать на его содействие, так как он должен сообщить ответ князю Львову.

Великий Князь выслушал доклад и предложение спокойно. Он не высказал ни удивления и никакого протеста против проекта низвержения царствующего Императора. Великий Князь находил, что престиж Государя весьма подорван, но Великий Князь сомневался в том, примет ли сочувственно „МУЖИК" низвержение царствующего Императора, поймет ли „МУЖИК" смену Царя. Это было первое замечание Вел. Князя. Второй же вопрос, возникший у Вел. Князя был следующий: как отнесется «АРМИЯ» к низвержению Государя. Желая разобраться в этих двух вопросах и желая, как он выразился, „и подумать, и посоветоваться с близкими людьми", Великий Князь просил Хатисова приехать за ответом через два дня.

3 января Хатисов вновь явился во дворец. На этот раз Вел. Князь принял его в присутствии генерала Янушкевича. Великий Князь заявил Хатисову, что подумавши, он решил отказаться от участия в предложенном ему деле. И вот по каким мотивам. По его мнению, народ, т.е. „МУЖИК" и „СОЛДАТ" не поймут насильственного переворота и он не найдет сочувствия и поддержки в „АРМИИ". Великий Князь просил высказаться генерала Янушкевича и генерал кратко ответил, что и по его мнению солдаты не поймут насильственного переворота. Генерал смотрел в свою записную книжку и говорил, что армия включает не то десять, не то пятнадцать миллионов. Он делал какие-то подсчеты. На прощанье Вел. Князь пожал Хатисову руку, дружески с ним распрощался и Янушкевич. Хатисов послал князю Львову условную телеграмму об отрицательном ответе такого содержания: «Госпиталь открыт быть не может». Заговорщический центр с князем Львовым окончательно остановился теперь на замещении престола Наследником Алексеем Николаевичем при регенте Михаиле Александровиче.

Об этом Тифлисском эпизоде ни министр Внутренних дел Протопопов, ни Дворцовый комендант тогда не знали. Но А. И. Хатисов заверял меня, что, будто бы, перед самой революцией о нем был осведомлен Государь. Я не нашел подтверждения этому.

Сам Великий Князь никакого предупреждения Его Величеству не сделал.

Элемент измены Монарху, да еще Верховному Главнокомандующему во время войны в поведении Великого Князя, был налицо уже в тот момент. Эта измена, как увидим ниже, претворится в реальное действие ровно через два месяца; она подтолкнет на измену еще некоторых главнокомандующих армиями и сыграет главную роль в решении Императора Николая II отречься от престола.»

Приведенный фрагмент практически совпадает с описанием этого же эпизода в мемуарах самого Хатисова на армянском языке (Ալեքսանդր Խատիսեան «Քաղաքապետի մը յիշատակները» - Պէյրութ 1991, впервые по частям печатались в журнале «Айреник» (Бостон) в 1932-1933 гг.)

 

Для нас здесь интересен факт стремления такого видного армянского общественного и политического деятеля, как Александр Хатисов, за месяц с небольшим до свержения самодержавия сохранить империю. Парадоксальный на первый взгляд феномен – среди народов Российской империи партийно-организованное и одновременно боевое национальное движение у армянского народа было на рубеже XIX-XX веков едва ли не самым масштабным, как по продолжительности, так и по человеческому ресурсу. Однако, оно едва ли не последним поставило вопрос о независимости. К примеру, сравнивая майские декларации 1918 г. трех новых государств – Армении, Азербайджана и Грузии, мы увидим, что армянская декларация принципиально отличается от двух других и по сути не является полноценной декларацией о государственной независимости. Этот вопрос был поставлен и положительно решен правящей партией Дашнакцутюн только в течение 1919 года.

Ключевой проблемой было отсутствие надежной территориальной базы. С одной стороны, огромная территория исторической Армении была повсеместно инфильтрована неармянским, враждебным армянскому элементом. С другой стороны, само расселение Армянства вышло далеко за пределы этой территории, включая все важные городские центры. Российский генерал-майор Ростислав Фадеев, долгое время прослуживший на Кавказе, конечно, ошибался, когда в начале 1880-х годов писал «Хотя в Закавказском крае и далее, почти до Средиземного моря, между мусульманским населением разбросано клочками армянское, но это последнее везде не только составляет меньшинство (не выше трети), но до такой степени порабощено духовно долгим татарским игом, что в отношении к нам эти области, несмотря на присутствие в них армян, нельзя считать иначе как чисто мусульманскими». Но возможность такого преувеличения (а подобные вещи писал не один Фадеев) уже говорит сама за себя.

Даже если оставить за скобками фактор Османской империи, соотношение сил в «Закавказье» стратегически складывалось не в пользу армян, несмотря на наличие к началу ХХ века сильных политических организаций, боевого опыта и экономических преимуществ – именно динамика армянского подъема мобилизовывала и объединяла разнородные силы против армян. Эта мобилизация и это объединение все чаще вскрывали упомянутую выше стратегическую слабость исходной армянской позиции.

В результате у армянских общественно-политических кругов создавалось ощущение необходимости некой могущественной внешней силы, с которой необходимо вести диалог в надежде на ее «справедливые решения». Поскольку организовать эффективное системное сотрудничество с такой внешней силой (будь то империя Романовых, Османов, Иттихад, Антанта или большевики, а в наше время – РФ, США, НАТО, ЕС, ЕВРАЗЭС) с позиций хотя бы относительной самостоятельности эти круги были принципиально не в состоянии. В стремлении преувеличивать собственную значимость оставалось распространять мифы о чьем-то личном или групповом сочувствии, преувеличивать чужие симпатии, раздувать чьи-то неопределенные обещания, обманывать себя и все общество тем, что в критический момент армяне обязательно получат решающую поддержку…

 

продолжение следует

 

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...