aD MARGINEM

СОВЕЩАНИЕ 1916 Г. О ЗЕМСКОЙ РЕФОРМЕ НА КАВКАЗЕ -4

 

Под заголовком «Русская печать о кавказском земстве»  «Армянский вестник» дал обзор в первую очередь либеральной центральной прессы, выдавая ее мнение за позицию русской печати в целом. Мы уже писали в предыдущих частях статьи о всех недостатках такого приукрашивания реальности.

В этой либеральной прессе, конечно, имели место интерпретации земского совещания, как борьбы отживающих свой век сословий против демократии и прогресса. Например, такой фрагмент:

 

«Земское положение 1890 года признано уже непригодным и для России, где дворянство в прошлом играло значительную культурную роль. Нельзя без попрания истины утверждать, что обломки многочисленных мелких грузинских княжеских родов, а тем более татарские ханы, могут претендовать на большие культурные заслуги. Сословное начало, вообще отжившее в России, менее всего может быть поощряемо и реставрируемо на Кавказе. Грузино-мусульманский дворянский блок, пытающийся под видом земской реформы восстановить свое господство, отходящее в вечность послед отмены на Кавказе крепостного права, рискует скомпрометировать саму земскую идею. Огромный вред делу окраинного самоуправления уже принесли те господа из тифлисского совещания, которые вызвали тень ст. 87-й» (см. в третьей части примечание по поводу 87-й статьи. – Прим. К.А.).

 

С другой стороны, в передовице газеты «Речь» вполне трезво констатировалась более существенная сторона дела:

 

«Национальные вопросы стали для Кавказа преобладающими, и было бы бесполезно игнорировать этот факт. Соревнование, если не прямая борьба между армянами, грузинами и мусульманами, дает себя чувствовать во всяком кавказском деле. Земский вопрос мог, понятно, только обострить это положение. Еще до созыва совещания в кавказской печати велась оживленная полемика на тему о грузинско-мусульманском сближении для борьбы с армянами. Ясно было, что главной платформой для вновь создаваемого грузино-мусульманского блока и явится вопрос о земстве для Закавказья».

 

Почему именно армянские круги так долго преуменьшали очевидный фактор этнической вражды на периферии в пользу фактора общего для большого государства противоборства старого с новым, в пользу темы общегосударственной модернизации и демократизации? В этническом противоборстве они не рассчитывали одержать победу, им важно было получить поддержку влиятельных властных кругов  или общественных сил в метрополии и добиться проведения реформ в рамках коренных общегосударственных преобразований.

Революционно настроенные дашнакцаканы (по крайней мере до 1914 года) и гнчакисты рассчитывали добиться успеха вместе со всем российским революционным движением. Армянские либералы рассчитывали победить вместе со всем российским либерализмом. ((Не надо, впрочем, преувеличивать, армянскую специфику. До Октябрьской революции ни одна политическая сила в регионе всерьез не рассматривала возможность отделения и национальной суверенизации, и фактор Центра пытались использовать все. Повторим еще раз, что грузинские социал-демократы, главная организованная политическая сила в Грузии, вообще были частью РСДРП, ведущие грузинские социал-демократические деятели были в РСДРП на руководящих ролях, особенно это касалось меньшевистского крыла российских социал-демократов. Чхеидзе был главой меньшевистский фракции в 4-й Государственной Думе, после Февральской революции -  первым председателем Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, первым Председателем Всероссийского ЦИК. Церетели был главой социал-демократической фракции 2-й Государственной Думы, после Февральской революции членом исполкома Петроградского Совета, на Всероссийском совещании Советов выступил с важнейшим докладом об отношении к войне, во втором, коалиционном составе Временного правительства стал министром почты и телеграфов. Жордания был лидером социал-демократов в 1-й Государственной Думе, на Пятом съезде РСДРП был избран членом ЦК и оставался в составе ЦК с 1907 по 1912 гг.)

 

Главная проблема состояла в том, что достаточно большой к началу ХХ века потенциал Армянства распылялся на огромном пространстве от Полиса до Баку и Тавриза, от Киликии до Северного Кавказа.

Разнообразные процессы модернизации в политике, экономике, социальной жизни, дали неплохой шанс такого рода этническим сообществам, давно и полностью вытесненным из политической жизни, вдобавок в значительной степени утратившим надежную территориальную базу, но именно вследствие этого с тенденцией активного переселения в города, образования торгово-финансовых сетей. Из-за своих специфических интересов эти сообщества характеризовались тягой к современному образованию, чуткостью к «новым веяниям» прогресса по сравнению с соседними сообществами. Это был шанс на ускоренное социально-экономическое развитие, но развитие в гораздо большей степени индивидуальное, семейное, мелкогрупповое, сетевое, развитие в рамках таких организаций, как ремесленные гильдии, торговые компании, благотворительные сообщества, школы, периодические издания, но не в рамках таких масштабных институций, как правительство, армия, университет, парламент, академия наук, полиция, полиция и проч. Здесь крылась и большая опасность – развитие подталкивало сообщество к возвращению на политическое поприще уже в виде современной нации. Но в силу своей структуры сообщество на этом пути оставалось крайне уязвимым (даже если мобильный элемент создавал меньшую его часть), что проявилось в Мец Егерне и Холокосте европейского еврейства.

Знаменитый автор «Наций и национализма» Эрнст Геллнер писал о «невыносимом положении» и «преследованиях» как судьбе «культурно выделенных, экономически преуспевающих и политически беззащитных сообществ в момент, когда эпоха таких специализированных сообществ и традиционной формы органического разделения труда подходит к концу»:

 

«…политическое и военное бессилие этих групп часто было следствием самого статуса меньшинства, рассеянного по многочисленным городским центрам и потому лишенного компактной и защищенной территориальной базы. Некоторые экономически процветающие группы такого рода имеют давние традиции рассеяния, урбанизации и пребывания в статусе меньшинства: это, бесспорно, относится к евреям, грекам, армянам и парсам. Другие группы оказались в таком же положении только в результате недавних миграций или открывшихся перед ними возможностей (…) Ужасающие и трагические последствия соединения в современных условиях экономического превосходства и культурной выделенности с политической и военной беспомощностью слишком хорошо известны, чтобы на них вновь останавливаться. Последствия могут быть разными, от геноцида до изгнания».

 

С началом процессов модернизации в Российской и Османской империях, а затем и в Иране Армянство все больше вовлекалось в разнообразные конфликты с имперскими государствами, общегосударственными и местными политическими силами, соседними этносами. Все эти конфликты в сумме на порядок превышали возможности распыленного Армянства.

Зная об этом неравенстве сил, противники Армянства вели против него открытую и бескомпромиссную борьбу с разной риторикой и на разных фронтах, но де-факто стремились радикально ослабить его во всех отношениях и нейтрализовать, загнав в ту нишу, в которой оно существовала до старта вынужденной модернизации «сверху» в регионе в конце 1850-х годов, после Крымской войны. В моменты обострения эта борьба явственно раскрывала свое этническое содержание – мы отчетливо видим что она направлена и против горожан и против крестьян, и против Церкви и против революционеров с социалистическими убеждениями. И было бы большим упрощением считать, что за каждой армянофобской статьей, за каждым эпизодом притеснений, нападений, всегда кроется явное или тайное наущение султанской или царской власти – кроме врагов "сверху" было предостаточно врагов "сбоку".

Еще раз повторим, что общее неравенство сил позволяло врагам действовать почти открыто, на этническом уровне, тогда как Армянство, ощущая, несмотря на подъем, свою политическую и ресурсную слабость при растущем количестве угроз, вынуждено было на этническом фронте держать пассивную оборону, а свои активные действия переводить в социально-экономическую или гражданскую плоскость, выступая за демократические реформы, социальную справедливость, пытаясь искать свой интерес в рамках общих выгод большинства населения.

 

Еще одно подтверждение этому можно найти в статье «О земском совещании» из №21 «Армянского вестника»

 

«В кавказской печати продолжается обсуждение вопроса о земской реформе и, конечно, не смолкает полемика между представителями различных точек зрения. После того как русская печать единогласно осудила феодально-реакционные поползновения мусульманско-грузинского блока и его умиленное коленопреклонение перед Положением 1890 года, - защитники позиции большинства земского совещания запели новые песни. Вернее, не совсем новые: их они пели и раньше, но за другими мотивами они не были слышны отчетливо. Зато теперь они льются fortissimo, оглушая недруга и друга.

Новый мотив сторонников большинства совещания - национализм. Аргументация же заключается в следующем. Причины резкой критики постановлений большинства со стороны армянской печати кроются в том, что она не хочет понять истинный смысл резолюций  большинства. Защитники этих резолюций из числа тех, которые хотят еще сохранить некоторые приличия, соглашаются, что с социально-политической точки зрения поведение большинства не очень похвально, - но и только. С точки зрения национальных противоположностей на Кавказе они не видят в нем ничего предосудительного. Армянская печать, по их мнению, совершенно напрасно нападает на грузино-мусульманский блок и упрекает его в националистической исключительности. Национальную вражду  раздувают  не грузины  и не мусульмане, а сами армяне. И если даже есть среди грузин и мусульман националисты, то их гораздо меньше, чем среди армян. Армяне проводят националистическую точку зрения всюду, где могут. Особенно ярко сказывается она всякий раз, когда происходит городские выборы в Тифлисе».

 

И дальше начинается главное:

 

«Нет ничего удивительного, что защитники блока укрепились именно на этой позиции. Она, по сравнению с прежней, представляет большие удобства для защиты. Тут армяне прежде всего лишены поддержки русской прессы, которая сыграла решительную роль в поражении блока на социально-политической почве. (Утверждение о каком-то поражении блока совершенно безосновательно.- Прим. К.А.) Тут, следовательно, армяне изолированы, а русская печать мало осведомлена и легче может быть введена в заблуждение. И, кроме того, национальные вопросы - такие вообще путаные вопросы! Кто там разберет, где правые, где виноватые.

Так ли все это?

Мы совсем не расположены защищать армянскую буржуазию в Тифлисе. - так называемых Сололакцев. У нее много грехов. Но в земском совещании ее позиция была безукоризненна. Она стояла за то, что справедливо со всех других точек зрения. Это определяет правоту или неправоту ее национальной позиции. То, что она отстаивала в вопросе о мелкой земской единице - требование создания участкового земства - обеспечивает интересы всех национальностей, в то время, как отказ блока согласиться на такое именно деление земства, явно имеет целью подавление армянской национальности в местном самоуправлении. Эта противоположность тем более знаменательна, что классовые интересы играют тут очень незначительную роль».

 

К сожалению, последнее предложение толком не разъяснено и повисает в воздухе. А объяснение могло бы быть следующим: главное деление происходит по национальному признаку. Несмотря на противоречивую внешнюю оболочку, в действительности различные классовые и социальные интересы вписаны в доминирующий национальный интерес, ищут своего удовлетворения таким образом; проблема осложняется тем, что армянский национальный интерес вписан в интересы общего прогресса, общие интересы.

 

Дайджест прессы на страницах «Армянского вестника» продолжает в № 19 перепечатка статьи из «Кавказского слова» под названием «Земское совещание в Тифлисе» с обстоятельным изложением позиций и аргументов большинства и меньшинства по ключевым вопросам. (Ежедневная газета «Кавказское слово» выходила в Тифлисе в 1914-1916 гг., издавало ее «Тифлисское т-во печатного дела» в лице И. М. Долуханова, ее по сути можно отнести к армянской русскоязычной прессе Тифлиса.)

 

Одним из вопросов был, как мы уже знаем вопрос о характере ценза. Было понятно, что в планируемом земстве главную роль будут играть не крестьяне, а представители тех или иных местных элит – но каких именно? Образовательный ценз серьезно не обсуждался, обсуждались только варианты поземельного ценза, выгодного крупным землевладельцам, то есть помещикам, а, значит, грузинско-«татарской» фракции, и налогового ценза, который уравнивал землевладельцев с представителями торгово-предпринимательского капитала, большей частью армянами. Газета приводит именно аргументы большинства совещания, поскольку большинство делало на этом вопросе особый упор.

 

«Особое мнение большинства по вопросу о типе земства

(…) большинство считает, что лишая избирательного земского ценза торговопромышленников и всех вообще плательщиков земских сборов, не имеющих недвижимой собственности, оно не делает никакой несправедливости (…) Земство в России построено на принципе защиты интересов сельского населения, заинтересованного в развитии земского хозяйства непосредственно, тогда как представители торговли в большинстве случаев не имеют органической и постоянной связи с деревней и с повседневными ее интересами. К тому же и доля участия лиц последней категории в местном земском бюджете весьма незначительна и не может в дальнейшем увеличиваться в той же мере, в какой, в зависимости от роста земских расходов, увеличиваются окладные земские сборы, ибо в силу закона 1866 г. торговля и промышленности обложены в пользу земства не по их доходности, а в зависимости от цели выбираемых промысловых свидетельств, в размере 10 и 15 проц. последней.

Таким образом, допущенные к земскому делу представители торгово-промышленного класса при свободе их от несения на себе последствий увеличения земского бюджета, могут  то же время, благодаря силе капитала, при выборах получить влияние, нисколько не соответствующее их экономическому весу в земском бюджете. (…)

Что касается специально дворянской курии, то, при наличии в Закавказье многочисленного дворянства, уничтожение этой курии не может быть оправдываемо указанием на местные особенности края. Владея в отдельных губерниях землею, по площади и по ценности превышающей земельную собственность всех прочих сословий вместе взятых, дворянство в Закавказье, конечно, не может почитаться менее других сословий заинтересованным в успешном развитии земского хозяйства. Между тем при всесословности выборов и при отсутствии курии численно более малочисленные, но имущественно в отдельных губерниях наиболее заинтересованные дворяне могут быть поглощены количественно более многочисленными избирателями прочих сословий. (…)

Во избежание неправильного преобладания горожан над землевладельцами в уездах, в которых находятся губернские города, ценность имущества этих последних приравнивается к ценности такового же имущества в ближайшем уездном городе той же губернии. (…)

 

Для меньшинства важной задачей было по крайней мере добиться раздробления уездных земских единиц на участковые или же изменения границ:

 

«Особое мнение меньшинства по вопросу о типе земства:

В резком отличии от внутренних губерний России, сельскохозяйственный промысел в Закавказском крае представляет крайнее разнообразие и при том это разнообразие наблюдается не только на протяжении губернии, но даже в уезде.

Разнообразие экономических условий дает себя знать с особенной силой в губерниях Эриванской, Елисаветпольской и Бакинской. Все земли этих трех губерний можно разделить на три зоны: низменную, среднюю и горную (…)

Обращаясь к более детальному рассмотрению в экономическом отношении двух главных районов Восточного Закаказья, надлежит иметь в виду, что каждый из этих районов по своим условиям в свою очередь подразделяется на ряд более мелких участков, однородных в том или ином районе.

Так нагорье Елисаветпольской губернии не представляет одной сплошной нагорной полосы, а состоит из ряда нагорий, отделенных друг от друга горными ущельями и горными цепями. Разделение этого нагорья по топографическим признакам, таким образом, вполне отвечало бы удобствам администрирования в земском отношении.

В свою очередь вся низменная полоса должна быть поделена не по установленным уездным границам, не всегда являющимся хозяйственными, а по оросительным системам. (….)

 

Таким образом, в хозяйственно-экономическом отношении участки, образуемые по чисто сельскохозяйственным признакам, представляются гораздо более однородными, чем нынешние уезды.

Рассматривая эти же участки в этнографическом отношении, надлежит заметить, что они и в этом смысле представляются значительно более однородными.

Если имеются налицо условия, делающие возможным образование единиц, этнографически более однохарактерных, то эту возможность надлежало бы использовать, чтобы на первых порах наладить спокойную работу обслуживания земских интересов, без национальных трений на почве распределения земских средств.

Взаимное соперничество не есть свойство только народностей Кавказа, оно дает о себе знать в странах, далеко опередивших нас по культуре и богатству. (…)

Эти хозяйственные соображения между прочим были приняты во внимание высшей краевою властью при разработке мероприятий по оказанию агрономической помощи населению. В основание этих мероприятий было положено деление края на отдельные агорномические районы, более или менее однородные по своим сельскохозяйственным условиям.  (…)

Нынешнее деление края на уезды лишь в некоторых случаях соответствует историческому делению края. Во многих других случаях оно является искусственным новообразованием, созданным всего в 1888 году. К таким новым уездам можно смело отнести большую часть уездов Елисаветпольской и Эриванской губерний».

 

За всей этой аргументацией с той и другой стороны в первую очередь стояли расчеты соотношения национальных сил в предполагаемых земствах. Грузины и "кавказские татары" вполне естественно хотели взять в земском самоуправлении реванш за преобладание армян в городском самоуправлении. Армянская сторона пыталась вывести армянонаселенные территории из-под контроля неармянского большинства членов будущего цензового земского учреждения.

 

Обратим внимание на еще более серьезную тему, которая подспудно пробивалась в речах армянских представителей на земском совещании и моментами явно выступала в армянской прессе – тему неудовлетворенности армянской стороны границами уездов и губерний. Эта тема была не самой актуальной при полном отсутствии в регионе элементов территориального самоуправления за исключением крупных городов. Однако возможность введения земств делала ее крайне актуальной. В рамках распространения реформы на регион с «инородческим» населением, на что с большой неохотой собирался, наконец, решиться Центр, должны были появиться доли власти и ресурсов, отдаваемые государством в распоряжение местным представителям под своим контролем. За эти доли уже можно и нужно было вести коллективную борьбу, поэтому границы становились актуальными. Все проблемы разграничения в «Закавказье», вскрывшиеся в 1918-1920 гг. и затем во время советского разграничения в 1920-1922 гг., возродившиеся во время «перестройки» и после распада СССР, уходили корнями в первую очередь в в нарезанные империей губернские и уездные границы – в первую очередь между Эриванской и Елисаветпольской, Эриванской и Тифлисской губерниями и в некоторых случаях внутри них. 

При авторитарной власти замораживаются внутренние этнические и этнонациональные конфликты, поскольку сообщества не имеют возможности свободно конкурировать за доступ к разного рода местным ресурсам – от финансовых до территориальных. Именно элементы политической и экономической либерализации открывают такие возможности и соответственно создают тему для конфликтов. Причины вражды ровно противоположны тем, о которых писал такой авторитетный для своего времени автор, как князь Г.М. Туманов, в сборнике статей «К введению на Кавказе земского самоуправления»:

 

«Что касается взаимного антагонизма разных частей населения, то он не только не может служить препятствием к введению у нас земских учреждений, а, напротив, должен ускорить применение к нам этой реформы.

Одной из главных причин нынешней разобщенности и взаимной вражды между живущими бок о бок народностями нельзя не признать отсутствие совместной общественной работы и проистекающее отсюда отсутствие сознания всей пользы единения. Взаимное непонимание общих интересов, одичалость и свирепая вражда - неминуемые результаты отсутствия достаточного числа органов самоуправления, где бы происходила дружная совместная работа на общую пользу. Ограничения в самодеятельности, невозможность гласного обсуждения своих дел и вынужденные негласные обращения к власти неминуемо вызывают в разных частях населения при взаимных отношениях раздражение и зависть, переходящую иногда в дикую травлю. Гласная совместная деятельность в земстве могла бы до известной степени устранить это нежелательное явление».

 

Проблемы административно-территориального разграничения касалась и статья в «Армянском вестнике» за подписью  Е.Аракеляна:

 

«При введении земского положения 1890 г. с уездным и губернским земством, с сохранением ценза создается такое положение, когда в округах с армянским большинством будут ведать татарские землевладельцы, которые на почве сословно-национальной не будут удовлетворять культурно-хозяйственные нужды армянского населения; эта несправедливость усугубится тем более, что армянские крестьяне будут нести все земские повинности. Поэтому вполне понятно, почему все круги армянского народа высказались за создание в Закавказье вместо уездных, новых земских единиц, которые бы соответствовали естественно-этнографическим условиям края; базой для таких единиц может служить полицейский или агрономический участок. При осуществлении требования армян пришлось бы подвергнуть изменениям административное устройство края, которое далеко не соответствует его особенностям, что объясняется историческими причинами».

 

Вопрос о более мелких земских единицах, чем уездные не был в 1916 году какой-то новостью, впервые выдвинутой на повестку дня армянским меньшинством земского совещания.

 

В энциклопедии Брокгауза-Ефрона читаем:

 

«Являясь низшею территориальною единицею в области сложного земского хозяйства, уезд слишком велик для того, чтобы уездная земская управа могла достаточно зорко следить за нуждами всего уезда и возбуждать вопросы о них в такой мере, в какой это необходимо. Органы крестьянского самоуправления, содержание которых всею своею тяжестью упадает на одних крестьян, на самом деле выполняют общегосударственные функции (см. Мирские повинности). Отсюда мысль об образовании всесословной волости или вообще более мелкой земской единицы — мысль, имеющая уже свою длинную и богатую разнообразными переписями историю. Вновь выдвинут этот вопрос на очередь агрономическим съездом, состоявшимся в 1901 г. в Москве и признавшим необходимость создания мелкой земской единицы в виде местного всесословного союза публичного характера, обладающего правами самоуправления и самообложения и поставленного в неразрывную связь с существующею земскою организациею. В таком виде этот вопрос был в 1901 г. поставлен земскими управами на обсуждение уездных и губернских земских собраний, из которых многие высказались за необходимость установления мелкой земской единицы».

 

Из сборника статей «Мелкая земская единица в 1902-1903 гг.»:

 

«Трудно отрицать те крупные завоевания, которые сделала в последнее время идея мелкой земской единицы. Живо заинтересованными ею ныне оказываются уже весьма широкие круги русского общества, еще недавно совершенно к ней равнодушные. Кадры противников мелкой земской единицы – по мере выяснения вопроса о ней – заметно поредели, ряды же сторонников ее быстро возросли. (…) И можно не без основания утверждать, что никогда еще наше общественное мнение не было в такой мере расположено к восприятию идеи мелкой земской единицы. (…) Вопрос о мелкой земской единице имеет уже свою довольно продолжительную и богатую содержанием историю, начало которой, как известно, относится еще ко времени выработки редакционными комиссиями оснований крестьянской реформы».

 

Верховная власть, поначалу напуганная революционным подъемом, тоже не осталась в стороне от этих идей. Уже во втором пункте императорского указа сенату от 12 декабря 1904 года «о предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка» среди прочих мер к усовершенствованию земского самоуправления предлагалось: «с целью успешнейшего же удовлетворения потребностей оного (населения. – Прим. К.А.) образовать сверх ныне существующих губернских и уездных земских учреждений, в теснейшей с ними связи, общественные установления по заведованию делами благоустройства на местах в небольших по пространству участках».

 

В уже упомянутом сборнике статей «К введению на Кавказе земского самоуправления» князь Г.М. Туманов писал в связи с этим указом:

 

«Таким образом указом выдвинут на очередь вопрос о мелкой земской единице, который разрабатывался в литературе уже более тридцати лет и обсуждался почти во всех уездных и губернских земских собраниях, во многих ученых обществах, а равно и в различных правительственных комиссиях (…)  Мелкая земская единица должна быть бессословная, самоуправляемая и самооблагающаяся. (…) Вопрос об учреждении мелких земских единиц, казалось бы, подлежит разрешению самого земства и может быть разрешаем им для отдельных местностей весьма различно. Поэтому в данном случае нет, по-видимому, настоятельной надобности останавливаться на нем и тем усложнять главный вопрос о введении земства в Закавказье».

 

На земских совещаниях 1909 года Бакинское, Дагестанское, Елисаветпольское и Карсское совещания высказались за создание уездных и губернских земств; Черноморское — только за губернское; Тифлисское, Кутаисское и Эриванское — за губернское, уездное и мелкую земскую единицу. Из-за недостатка средств Кутаисское совещание считало возможным временно обходиться без уездного звена.

 

В 1913 году в связи с вопросом ведения земств на Кавказе наместник Воронцов-Дашков отмечал:

 

«До проведения земской реформы нужно административное переустройство края; сложившиеся деление на губернии, области и округа до известной степени случайно, [оно] зависело от постепенного присоединения к России. (…) Нужно укрепить уездные власти и ввести деление уездов на волости (но бессословные), и тем дать населению самоуправляющуюся и самооблагающуюся ячейку, которой пока на Кавказе почти не было».

 

Адекватнее всего на страницах «Армянского вестника» оказался анализ ситуации на земском совещании А.Шахатуняном в большой статье «Итоги земского совещания и взаимоотношения групп» в №№ 21,22, хотя и он местами сбивается на риторику о «дворянской реакции», «свободолюбивом Кавказе» и проч.:

 

«… Сословные интересы соединили грузинских и мусульманских   представителей    в   одну   группу. Этому, вероятно, немало способствовала и та кампания в пользу сближения татарского и грузинского народов, которую вела националистическая грузинская печать с осени прошлого (1915-го. – Прим. К.А.) года.

Этот союз, вначале платонический, дал на земском совещании реальные плоды. По всем вопросам грузино-мусульманской дворянский союз провел свои резолюции. С ним же вместе голосовала по многим вопросам подавляющая часть  провинциальной администрации (ранее автор указал, что русские на совещании были представлены в основном администрацией. – Прим. К.А.). Армянское меньшинство, к которому иногда присоединялись некоторые из русских, принуждено было по наиболее важным вопросам подавать свои особые мнения, которые, с ответами большинства, оглашались в пленарных собраниях и прилагались к протоколам. (…)

Дело дошло до того, что решили даже не оглашать особых мнений. И только вмешательство Его Императорского Высочества Наместника Кавказского дало возможность меньшинству высказать своя соображения».

 

Конкретно по мелкой земской единице:

 

«… Дело в том, что благодаря искусственному, бессистемному административному делению нашего края на губернии и уезды, территории армянского и мусульманского большинства были перемешаны. Так, армянское большинство поделено между четырьмя губерниями: Эриванской. Елисаветпольской, Тифлисской и Карской. Создалось такое положение, что только в Эриванской губ. армянское население составляет большинство. В остальных губерниях районы армянского большинства искусственно соединены с районами мусульманского большинства. Каждый уезд Елисаветпольской губ. состоит из двух половин: возвышенной армянской  и  равнинной   мусульманской.

То же самое приблизительно наблюдается в Тифлисской губ. Южная часть ее - целый Ахалкалакский уезд и значительная часть Борчалинского уезда представляют горную территорию со сплошным армянским населением.

В результате и в Тифлисской, и в Елисаветпольской губ. армяне оказываются в меньшинстве. Так, благодаря дефектам административного деления в значительной мере поддерживается распространенное мнение о чрезвычайной разбросанности армянского населения».

 

Здесь необходимо сказать два слова об Аветисе Шахатуняне, будущем члене разогнанного большевиками Учредительного собрания (1918), авторе брошюры «Административный передел Закавказского края», где он подробно изложил свой проект. В своих мемуарах активный участник совещания 1916 года, мэр Тифлиса Александр Хатисов (Хатисян) так отозвался об этой работе: "Պէտք է ըսել, որ մինչեւ այժմ լոյս տեսած գիրքերէն ամէնէն աչքի ինկող աշխատութիւնն է ատիկա թէ իր փաստական տուեալներով եւ թէ առաջադրած տեսակէտներով: Այդ ծրագիրը ընդունեցին հայ բոլոր պատգամաւորները եւ եռանդով ուսումնասիրեցին անոր բոլոր տուեալները: (Ալեքսանդր Խատիսեան «Քաղաքապետի մը յիշատակները» - Պէյրութ 1991)

 

Именно в силу своей компетентности в этой проблематике Шахатунян, пожалуй, впервые на страницах «Армянского вестника» указывает на тесную связь дебатов на земском совещании с проблемой административно-территориального деления региона, с острой необходимостью для армян изменить это деление. Надо отдавать себе отчет, почему вообще стало, наконец, можно открыто писать о неудовлетворительности внутренних границ. Во-первых, хотя разного рода временные цензурные правила и санкции к их нарушителям продолжали действовать, революция 1905 года вызвала принципиальные изменения, вынужденно зафиксированные верховной властью в октябрьском манифесте, например, в виде принципа свободы слова.

Кроме того с началом Первой мировой войны правительства воюющих стран стали придавать огромное значение трансграничной солидарности (пантюркизм, реанимированный панславизм), а также лояльности национальных движений, совершенно пренебрегать интересами которых стало уже опасно. Отсюда, например, авансы, выдаваемые с разных сторон польскому национальному движению. Сразу же после начала войны Николай II пообещал после победы объединить в единое государство, связанное унией с империей Романовых, польские земли в составе России с теми, которые будут отняты у Германии и Австро-Венгрии. Через полгода после тифлисского совещания уже Германия и Австро-Венгрия провозгласили создание королевства Польша на оккупированных польских территориях Российской империи.

В рамках использования на фронте боевых сил армянского национального движения некоторые российские должностные лица в начальный период войны намекали на возможность создания автономной Армении на отвоеванных у Османской империи территориях. Соответственно в контексте обострения национальных отношений в «Закавказье» стало возможным осторожно поднимать тему «несправедливого» административно-территориального деления. Это имело минимум шансов на успех, поскольку в условиях империи потянуло бы за собой длинную цепочку взаимных претензий и самое главное – за исключением Царства Польского и Великого княжества Финляндского, в империи в отличие от СССР отсутствовало «национально-территориальное» деление и удовлетворение армянских пожеланий стало бы сигналом к допущению такого принципа. Свежим прецедентом изменения территориально-административного деления в Российской империи по этнорелигиозному признаку было выделение из двух губерний Привислинского края (бывшего Царства Польского в составе Российской империи) в 1912 году новосозданной Холмской губернии с некоторым преобладанием украинского населения, причем при этом делились на части даже такие мелкие единицы как уезды. Однако это правильнее было считать, скорее, территориальным сокращением одного из двух (считая Великое княжество Финляндское) чужеродных для империи по своему принципу «национально-территориальных» образований в пользу «русского народа», к которому в империи относили «малороссов» вместе с «великороссами» и белорусами. Имея мизерные шансы на удовлетворение, армянские пожелания, высказанные прямо или косвенно, конечно, дополнительно подогревали враждебность, поскольку грузины и «кавказские татары» уже явочным порядком рассматривали соответственно Тифлисскую и Кутаисскую, Бакинскую и Елисаветпольскую губернии, как свои национальные территории (что полностью подтвердилось уже через два года, при образовании трех независимых государств).

 

Продолжим цитировать статью:

 

«Целесообразнее всего было бы, конечно, присоединение к Эриванской губ. этих смежных с нею частей соседних губерний. Земская реформа не есть временная мера. Она должна оказать огромное влияние на всю местную жизнь. В сравнении с этой великой реформой, предварительная административная перекройка должна быть признана делом легким. Уже в настоящее время, когда население не принимает никакого участия в руководительстве местным хозяйством, ненормальности административных делений дают себя остро и больно чувствовать. Нет сомнения, что отношения должны еще больше обостряться, когда население будет призвано к управлению своими делами.

Но армянские представители на совещании не пошли так далеко. Они не возражали против сохранения в целости не только Тифлисской, но и Елисаветпольской губ. Они не требовали коренных изменений в административных делениях. Армяне просили только создать в Эриванской и Елисаветпольской губ. вместо уездных земских единиц, районные, применительно к сельско-хозяйственным и этнографическим условиям.

Если бы их предложения были приняты, в Елисаветпольской губ. образовалось бы 12 районных земств, из которых в 5-ти преобладали бы армяне, а в 7-ми татары. В губернском земстве преобладание опять было бы на стороне татар. В Эриванской губ. получилось бы 11 районов, 6 армянских и 5 татарских. Если иметь в виду численное преобладание армян в Эриванской губ., то придется признать, что разделение ее на районы даже усилит представительство мусульман. Но даже эти скромные предложения были отвергнуты  грузино-татарским большинством.

Несмотря на уступчивость со стороны армян относительно Тифлисской губ. с ее 400-тысячным армянским населением, грузинские представители нашли однако же возможным поддерживать искусственное преобладание татар в Елисаветпольской и Эриванской губ. Почему грузинское дворянство было заинтересовано, чтобы армяне были подавлены даже в исконных армянских областях, мы не могли понять».

 

Действительно ли армянским общественным деятелям того времени было непонятно, почему есть такая заинтересованность в «подавлении» армян или вопрос Шахатуняна был чисто риторическим? Здесь можно, например, сослаться на мемуары А.Хатисова (Хатисяна). Хотя на рассказы о прошлом всегда влияет знание того, что случилось позднее, тем не менее, приводимый ниже фрагмент никак не противоречит той информации, которую мы узнаем из сообщений современников:

 

Рассуждая о крайне невыгодном для армян наложении административных границ в "Закавказье" на картину этнонационального расселения, он пишет:

 

«Պատկերը աւելի ցաւալի կը դառնայ, եթէ Կովկասի ազքաբնակչութիւնը բաժնենք ըստ գաւառներու: 47 գաւառներէն միայն վեցին մէջ հայերը մեծամասնութիւն էին:

Շուշիի գաւառ (Գանձակի նահանգ) Ընդհանուր թիւ 188.745, Հայեր 98.809 Թուրքեր 85.671 Զանազան 4.265

Ախալքալաքի գ. (Թիֆլիսի նահանգ) Ընդհանուր թիւ – 107.173, Հայեր 82.775 Թուրքեր 9.212 Զանազան 15.186

Ալեքսանդրոպոլի գ. (Երեւանի նահանգ) Ընդհանուր թիւ – 226.180 Հայեր 202.505 Թուրքեր 9.251 Զանազան 14.424

Նոր Բայազէտի գ. (Երեւանի նահանգ)  Ընդհանուր թիւ – 188.859 Հայեր 129.347 Թուրքեր 53.677 Զանազան 5.835

Երեւանի գ. (Երեւանի նահանգ) Ընդհանուր թիւ – 205.617 Հայեր 106. 933 Թուրքեր 93.554 Զանազան 5200

Էջմիածնի գ.  (Երեւանի նահանգ) Ընդհանուր թիւ – 167.786 Հայեր 115.026 Թուրքեր 50.936 Զանազան 1.797

(...) Բացի վերոհիշեալ վեց գաւառներէն, հայերը համեմատական  մեծամասնութիւն ունէին նաեւ հետեւեալ չորս գաւառներու մէջ՝ Բորչալուի գաւառ (Թիֆլիսի նահանգ), Թիֆլիսի գաւառ (Թիֆլիսի նահանգ) եւ Կարսի ու Կաղզուանի գաւառներ (Կարսի շրջան): Այս գաւառներուն մէջ կովկասեան ոչ մէկ ժողովուրդ բացարձակ մեծամասնութիւն ունէր: (...) Ժողովուրդներու այս խառնիճաղանճ կացութիունը առիթ կու տար մտածելու, թէ լաւագոյնն է Կովկասը բաժնել վարչական նոր միաւորներու, հիմնուելով ազգագրական տուեալներու վրայ:

Այս միտքն էր միայն, որ կը դրդէր հայերը գաւառական  ինքնավարութիւններու խորհրդակցութիւններու մէջ պնդել վարչական նոր բաժանումներու վրայ՝ ստեղծելու համար նոր գաւառներ եւ նոր նահանգներ, ուր հայերը կարող ըլլային մեծամասնութիւն կազմել: Սակայն այն ժամանակուան պայմաներու մէջ, անկարելի էր պարզ եւ բացորոշ կերպով յայտնել այդ միտքը, որպէսզի չմեղադրէին հայերը նեղ ազգասիրութեան յանցանքով: Մենք ստիպւած էինք բերել երկրորդական պատճառներ եւ փաստեր, հիմնուելով ջրային սիստեմներու, քոչուորներու խնդրի, դաշտային մշակոյթի նոյնանմանութեան եւ այլ տուեալներու վրայ: (...) Պարզ էր, որ այսպիսի կարեւոր խնդիրները վերոյիշեալ խորհրդակցութիւններու մէջ աւելի պիտի բորբոքէին ազգային զգացումներն ու կիրքերը»:  

 

То, что далее пишет Хатисян о следующем, втором вопросе, есть, строго говоря, дальнейшее развитие принципов предлагаемой армянской стороной реформы, когда единицы местного самоуправления предполагалось организовывать по кантональному принципу, вне всякой связи с наличными административными границами, чтобы не потерять ни одного армянского анклава:

 

«Երկրորդ, ոչ նուազ կարեւոր հարցը, զոր նոյնպէս կ'առաջադրէին հայերը, կը վերաբերէր ինքնավարութեան սկզբունքին եւ ձեւին: Հայերը կը պահանջէին ինքնավարական միաւորները կազմել ոչ ըստ հողամասային սկզբունքի, այլ ըստ ազգային սկզբունքի հիման վրայ. այսինքն՝ առաջ կը քշէին Հ.Յ.Դաշնակցութեան հին ծրագիրը, որ կովկասէան հանրապետութիւններու անկախութենէն առաջ կը նախատեսէր մշակութային, ազգային ինքնավար շրջաններու ստեղծումը Կովկասի մէջ, շվեյցարական կանոններու պէս:

Այս ծրագիրը կը կատղեցնէր մեր հակառակորդները,  թէեւ այն ժամանակ մեր պահանջը կը բխէր առողջ դատողութենէ»:

 

Однако постановка вопроса о кантонах произошла позднее, уже в 1917 году, особенно в конце года, после Октябрьской революции в России. Обсуждения административно-территориального деления в регионе в условиях его возрастающей оторванности от центральной власти и свободы действий (вплоть до конца мая 1918 года) - отдельная большая тема.

 

Пока что перейдем ко второй части материала Шахатуняна:

 

«Второй вопрос, также разделивший съезд на грузино-татарскую и армянскую половины, касался ценза и избирательных курий.

Большинство заявляло, что в кавказской действительности нет таких особенностей, которые делали бы  необходимыми какие-либо изменения в действующем праве. Аргументация дворянства была довольно сбивчива. То указывалось на формальные обстоятельства,  на невозможность получить «лучшее земство», то переходили к защите Земского Положения 1890 года по существу.

Большинство, как в секции, так и в пленарном собрании настаивало на необходимости земельного, подесятинного ценза. Напрасно меньшинство в своем мотивированном мнении указывало на бесконечное разнообразие ценности земель в нашем крае. Его не слушали. Невозможность свести к общему знаменателю пустоши, альпийские луга и богатейшие виноградники и хлопковые плантации игнорировалось большинством «представителей» первенствующего сословия. Они провели земельный ценз и лишили прав участия в земстве торгово-промышленный класс, или, как они выражались, «духанщиков». Эти  последние были объявлены вредным для земского дела элементом. Весьма знаменательно, что дворянский блок провел эту резолюцию самостоятель­но, вопреки значительному числу голосов администрации, которая частью воздержалась. частью присоединилась к меньшинству. подняв число его голосов с 20—25 до 35-ти.

Нельзя забывать, что даже канцелярия наместничества высказалась против земельного ценза. Так, в предисловии к статистическому материалу, представленному канцелярией членам совещания, читаем: «Применение для Закавказья такого цен­за (земельного), какого бы размера он ни был, является, безусловно, нежелательным, так как в этом крае существует чрезвычайное разно­образие сельскохозяйственных угодий и культур, а соответственно этому и различие в ценности земли, не только в пределах уезда, но зачастую и в пределах сельского общества (волости)».

Если иметь в виду, что  в составе меньшинства не было ни одного крестьянина и вообще ра­дикально мыслящих людей, нельзя не согласиться, что в предложениях его были элементы демокра­тизма. «Меньшинство» давало право голоса всяко­му крестьянину, уплачивающему земский налог не­зависимо от его размера. Для остального населе­ния устанавливался минимум: один рубль земского налога.

Дворянская реакция свирепствовала особенно при обсуждении вопроса о куриях. Начав по обыкновению со смиренной покорности шаблону, созданному для «великодержавного народа» (так говорил один из дворян о законе 1890 года), дворяне постепенно пришли в экстаз и стали указывать на исторические права дворянства, на его заслуги и необходимость спасти его от напора со стороны торгово-промышленного класса. Требование сословных курий, особого и привилегированного представительства дворян поразило всех и получило характер общекраевого скандала. Доброе имя Кавказа, как свободолюбивого и прогрессивного района Российского государства в первый раз было опорочено.

Но дворяне не смущались и довели свои домога­тельства до абсурда: они требовали установления дворянской курии даже в армяно-татарских областях Закавказья. Напрасно меньшинство ука­зывало на невозможность создания не только дворянской, но н землевладельческой курии за отсутствием признанного дворянства, за крайней слабостью частного землевладения в юго-восточном Закавказье. - Ничего не помогало. Грузино-мусульманский блок находил, что дворянство, не исключая беков и ханов, единственно культур­ный элемент в крае.

Не смутило блок и то весьма осторожное указание, что созданием такой курии совершается несправедливость по отношению к армянскому населению, которое не имеет, или почти не имеет ни дворянства, ни частного землевладения. По-видимому, находили весьма нормальным, чтобы армянское население, за неимением землевладельцев, оставалось бы в меньшинстве в земских собраниях даже тех уездов, где армяне составляют большинство населения. Армянский народ следовательно должен быть признан виновным в том, что его феодализм погиб много веков тому назад в неравной борьбе с пришлыми племенами. Армянский народ не виноват, что его земля сплошь крестьянская, казенно-надельная, общинная".

 

В конце своей статьи Шахатунян подводит нерадостный итог:

 

«Как бы то ни было, «представители» населе­ния Закавказья объявляют русскому обществу, что край наш ничего не пожелает изменить в Положении 1890 года...

Даже в таких вопросах, как выделение крупных городов из уездных земств, совещание обнаружило свою самоотверженную преданность неприкосновенному закону 1890 года (об этом поговорим в последней части статьи. – Прим. К.А.).

Добра от этого совещания мы не ждали, но действительность превзошла всякие ожидания.

Особенно знаменательно, что с большинством за ценз, за курии, за сословность голосовали и некоторые попавшие на совещание представители левых течений грузинской мысли (очень важная констатация. – Прим. К.А.). Это не могло не произвести удручающего впечатления.

Армянское общество не совсем довольно и поведением армянских представителей. Они отказались от многого. Они не возражали против губернских земств в существующих границах. Ничего не предлагали относительно южной части Тифлисской губернии. Все эти уступки имели бы смысл, если бы что-нибудь было сделано и большинством в пользу армянских интересов. Между тем большинство отвергло всякие предложения армян. При таких условиях, по мнению местной печати, всякие компромиссы теряют всякий смысл.

Армянский народ и в данном случае (как и всегда) стоит перед серьезной опасностью быть подавленным даже в районах своего численного преобладания».

 

В качестве заключения четвертой части статьи приведем еще один фрагмент из воспоминаний А.Хатисова (Хатисяна):

 

«1905-1906 թուականներուն, կոմս Վորոնցով-Դաշկովի օրով, խոհրդակցութիւննեը ոչ մէկ եզրակացութեան յանգեցան: 1915ին, երբ փոխարքայ նշանակուեցաւ մեծ իշխան Նիկոլայ Նիկոլաեւիչը, իր կարգադրութեամբ նորէն սկսան խորհրդակցութիւնները: Նորէն հայեը առաջ քշեցին իրենց ծրագիրը: Նորէն կազմուեցաւ վիր-թաթարական միութիւնը, որ ունէր 58 անդամ. մենք միայն 23 էինք: Մենք կը պահանջէինք ինքնավար փոքր միաւորներ, վարչական բաժանում, համակովկասեան ընդհանուր կեդրոն եւ ընտրողական դեմոկրատիկ ցենզ:

Այդ շրջանին անկախութեան գաղափարը թոյլ էր հայ ժողովուրդի մէջ։ Այդ գաղափարը աարածւեցաւ եւ ժողովրդականացաւ պատերազմի ատեն, այլ պայմաններու մէջ: Բայց մեր պահանջներու հիմքը կը կագմէին ապագայ պետութեան հեռանկարները: (...)»

 

Есть разница между стратегией, когда движение к цели складывается из отдельных, возможных в данных условиях шагов (требований, действий и проч.) и шагами, продиктованными теущей ситуацией, которые потом, задним числом, можно представить как путь к цели. В условиях смешанного проживания армян и «кавказских татар» по всему восточному «Закавказью» разбиение уездов на более мелкие и этнически однородные единицы могло только смягчить проблемы, связанные с планируемыми реформами и введением земского самоуправления по образцу центральных губерний России. С точки зрения построения национальной государственности плюсом могло бы стать укрепление таким образом в массовом сознании представлений о связи определенного народа с определенной территорией. Но в случае «чересполосного» расселения это, с одной стороны, привязывало бы тех же армян к каким-то мелким анклавам, которые имели слишком мало шансов войти в состав национального государства, с другой стороны, укрепляло бы связь осевших на земле «кавказских татар» с территориями, без которых независимая Армения в принципе не могла существовать.

 

«Ռուսական իշխանութիւնը, յանձինս փոխարքայութեան, կը բաժնէր հայերու աեսակէտը ոչ անոր համար որ դէպի մեզ առանձին համակրանք ունէր, այլ որովհեաեւ առաջին անգամը չէր, որ հայ-ռուսական շահերը Կովկասի մԷջ կ՝ընթանային նոյն ուղիով»:

 

Здесь, конечно, не место обсуждать такую глобальную проблему как российская ориентация. Но в документах и выступлениях того времени, в том числе выступлениях на совещании мы не находим ни единого подтверждения мнению Хатисова о том, что администрация наместничества или лично великий князь Николай Николаевич «разделяли армянскую точку зрения» на необходимые реформы (тем более, что в самодержавном государстве все, в конечном итоге, зависело от центральной власти). На совещании администрация всего лишь выступала за то, чтобы предоставить армянскому меньшинству право высказать свое мнение, поскольку большинство вообще стремилось свести дебаты к минимуму и тем самым по сути превратить в фикцию такое важное с точки зрения наместника и кавказской администрации мероприятие.

Надо только отметить достаточно характерные обстоятельства. Будучи длительное время мэром столицы края Тифлиса, Хатисов имел близкие и доверительные отношения с обоими наместниками – как с Воронцовым-Дашковым, так и с великим князем Николаем Николаевичем. (По сведениям генерал-майора А.И. Спиридовича, автора книги воспоминаний «Великая война и Февральская революция», посетившего Хатисова в его парижской квартире 10 декабря 1930 г. портрет графа располагался на самом видном месте - на камине в гостиной). Как и многие другие армянские общественные и политические деятели Хатисов склонен был воспринимать такие доверительные отношение как сочувствие собственным общественным идеям, не понимая безличной в целом природы политики в таком огромном образовании, как империя.

Безусловно, важно и то, что во второй половине 20-х годов, после участия в работе Лозаннской конференции, а затем Комитета помощи в связи с землетрясением 1926 года в Советской Армении, Хатисов активнее участвует в жизни русской, чем армянской эмиграции в Париже. Он участвует в создании и работе «Очага друзей русской культуры», читает лекции в Русском народном университете, публикует свои статьи в «Иллюстрированной России», по некоторым данным вступает в русские масонские организации во Франции. Хатисов был человеком скорее русской, чем армянской культуры и это, естественно, не могло не сказаться на его политических оценках. Как и у многих других армянских общественных и политических деятелей того времени, его антибольшевизм был проявлением не антироссийской, а пророссийской, точнее прорусской ориентации.

 

Тем не менее, вышепреведенную оценку стоит хотя бы вкратце обсудить по существу.  Говоря об однонаправленных интересах, Хатисову неплохо было бы сформулировать тот и другой. Если он и многие другие видели «армянский интерес» в безопасной и материально обеспеченной жизни сообщества, основанной на демократическом устройстве империи, отсутствии дискриминации «инородцев» и свободе их культурного развития, а в «русском/российском интересе» либерализацию и модернизацию империи, то эти два интереса действительно не конфликтовали друг с другом. Но, говоря о российской власти, Хатисов здесь ведет речь о власти, которая с 1881 по 1917 год отчаянно сопротивлялась на всех своих этажах всякой демократизации (арестами, каторгами, виселицами, казачьими нагайками) и проводила политические реформы только вынужденно, под давлением военных поражений и массовых революционных выступлений. О власти, которая в течение этих трех с половиной десятилетий пыталась получить перевес в борьбе с либералами и революционерами с опорой на новый лозунг «Россия для русских». О крайней враждебности этой власти не только политическим устремлениям любых народов и национальностей на окраинах империи, но даже развитию национальных культур есть необозримое море фактов и свидетельств, включая страницы той же самой книги хатисовских мемуаров.

Что же означает формулировка Хатисова? Еще одну истину, которая с течением времени становится все очевиднее: армянские общественно-политические силы вынужденно и с большой неохотой проводили в 1918-1920 гг. не входившую в их планы суверенизацию Армении, видели в ней скорее опасность, чем реализацию своих планов и надежд. Формулировка Хатисова не случайно возникает в контексте разговора о межнациональных противоречиях в «Закавказье». Несмотря на развитие политических партий, в том числе с организованными боевыми структурами, на экономическое доминирование в городах и проч. армяне в силу характера своего расселения чувствовали себя здесь настолько уязвимыми, что в этих условиях идеи о суверенитете оставались непозволительной и ненужной роскошью, а попытки найти, в конечном счете, общий язык с властью, если не оптимальной стратегией, то, по крайней мере, – наименьшим злом.

Убийство премьера Столыпина в 1911 году окончательно подвело черту под открытой «войной» власти против армян, начавшейся еще с конца 1896 года с назначением главноначальствующим на Кавказ князя Г.С. Голицына. В 1914 году еще далеко на все члены партии Дашнакцутюн вернулись из ссылки, а она уже стала самой верноподданной монархии политической организацией в регионе, а после февраля 1917 столь же лояльной Временному правительству.

 

«Մեր հակառակորղնէրը մեզ կը մեղադրէին ռուսասիրութեան մԷջ։ Այսօր ալ նոյն մեղադրանքը կուղղեն մեզի: Սակայն, մենք մեղաւոր չենք, որ հայ ժողովուրդը իր աաշտպաանութիւնը կը փնտռէ  ռուսներու մէջ՝ իր հարեւաններու դաւերը իր գոյութեան դէմ կասեցնելու համար։  Վրաց  մամուլը կր մեղադրէր մեզ  աեսակ  մը  հայկական   հողամաս  ստեղծելու ձգտումին մէջ: Բայց այդ իրողութիւն Էր։ Հ.Յ.Դաշնակցութիւնը որդեգրած էր այդ     քաղաքականութիւնը եւ մենք՝ Աւ. Սահակեան, Ա. Տիգրանեան, Աւ. Շահխաթունի ու ես, որ մօտ Էինք կանգնած կուսակցութեան, ամէն գնով կը պաշտպանէինք հայկական առաջարկները, որոնք հիմը կը կագմէին ապագայ հայկական աետականութեան ստեղծումին, ինչպԷս նաեւ ասհրաժեշտ էին հայ ժողովուրդի ինքնապաշտպանութեան  համար:

1916ին տեղի ունեցած խորհրդակցութիւններն ալ ոչ մէկ եզրակացութեան բերին: Վեց ամիս ետք, բռնկեցաւ ռուսական յեղափոխութիւնը, որ տապալեց ռուսական գահը եւ Կովկասի փոխարքայութիւնը: Բայց այս մասին՝ յետոյ:

Այսօր, մի քանի խօսք միայն այն մասին թէ ի'նչ բախտի արժանացան Կովկասի մԷջ գավառական ինքնավարութիւններ հաստատելու համար կոչուաց խորհրդակցութիւնները։

1917ին, երբ Կովկասը փաստօրէն (ոչ իրաւականօրէն) բաժնուեցավ բոլշեւիկներու գիրկն ինկած Ռուսասաանէն, սաեղծուեցաւ համակովկասեան իշխանութիւն մը, որ հրահանգով մը մտցուց Կովկասի մԷջ գաւառական ինքնավարութիւններ հետեւեալ հիմունքներով.

1) Ինքնավարական հաստատութիւնները կը մտցուին   ամբոդջ   Կովկասի մէջ:

2) Այն գաւառներու մէջ, ուր չի սպասուիր վարչական որեւէ փոփոխութիւն, ինքնավարութիւնը կը հաստատուի անմիջապէս (անուանուաց են գավառներ, ուր գոյութիւն ունի որեւէ ժողովուրդի բացարձակ մեծամասնութիւն, Բագուի նահանգ, Քութայիսի  նահանգ, Դաղստանի շրջան  եւ այլն):

3) Այս գավառներու մեջ, ուր կը սպասուի վարչական սահմաններու փոփոխութիւն, մէկ ամիս ժամանակ կը տրուի հայ, վրացի եւ թաթար ազգային խորհուրդներուն՝ համաձայնութեան գալու վարչական նոր բաժանումներու շուրջ անկէ ետք ինքնավարութիւնը անմիջապէս պէտք է հաստատուի նոր կազմած գաւառներուն մէջ։

Այսպիսով հայերը ոչինչ ունէին որ ենթակայ չլինէր վէճի եւ փոփոխութեան: Փասաօրէն, այս որոշումը մնաց անհետեւանք: Հետագայ դէպքերը զարգացան այլ ուղղութեամբ: Կովկասը բաժնուեցաւ անկախ պետութիւններու եւ վարչական սահմանային խնդիրները պատճառ դարձան արիւնահեղ ընդհարումներու»:

 

Отметим это обстоятельство - «հայերը ոչինչ ունէին որ ենթակայ չլինէր վեճի եւ փոփոխութեան» - и еще раз повторим, что армяне, несмотря на ряд преимуществ, чувствовали себя в «Закавказье», в силу харатера своего расселения, крайне уязвимыми, не столько в краткосрочном, сколько в долгосрочном плане.

 

Любопытно сегодня читать прогнозы о возобновлении в будущем прежнего конфликта в «Закавказье», которые Хатисян делал в 1932-1933 гг., когда его мемуары впервые появились в журнале «Айреник» (Бостон):

 

«Այս խնդիրներու մասին լրջօրէն պէտք է մտածել: Անցեալին մէջ անոնք աւելի թոյլ էին դրուած, քան այսօր: Անցեալի ինքնավարական խնդիրները այսօր դարձած են պետական խնդիրներ։ Բոլշեւիկներու կոպիտ ուժը գետնի տակ է մղած ու միառժամանակ լռեցուցած կիրքերը, բայց վա՞ղը...: Վաղը, երբ իյնայ բոլշեւիկներու իշխանութիւնը, պատրաստ պէտք է լինինք երես առ երես կանգնելու մեր հակառակորդներու դէմ:

Թերեւս իրաւարարութիւնը ցանկալի ուղղութիւն աայ այս հարցի լուծման: Սակայն, ատիկա կը վերաբերի հեռաւոր ապագային»:

 

Окончание следует

 

 

 

 

 

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...