aD MARGINEM

РЕЧЬ НА ОТКРЫТИИ МОСКОВСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 1921 ГОДА

Речь наркома иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерина на открытии Московской конференции 1921 года приведена в примечаниях к третьему тому сборника «Документы внешней политики СССР». М., 1959. Она предварена следующим предложением: «Речь на открытии Московской конференции по заключению советско-турецкого договора была произнесена 26 февраля 1921 г. главой советской делегации Г. В. Чичериным».

Применение термина «советский» в равной степени к РСФСР 1917-1922 гг. и СССР очень удачно размывало всю разницу между этими двумя государствами, хотя она и фактически сразу же оказалась довольно размытой с точки зрения суверенитета и власти – по сути разница была в том, большая или меньшая территория управлялась из Москвы. Московский договор даже сейчас по-прежнему  фигурирует как «советско-турецкий», что задним числом продолжает легитимизировать («советский» связывается с СССР) право распоряжаться в феврале-марте 1921 года, почти за два года до образования СССР территориями и границами «Закавказья».

 

На момент открытия переговоров в Москве оба режима были международными изгоями, но в разной степени. Одержав убедительную победу в Гражданской войне, большевики уверенно контролировали новую столицу Москву и старую – Петроград (хотя в марте пришлось подавить локальный кронштадский мятеж), а также подавляющую часть территории, которую РСФСР считала своей, за исключением некоторых регионов Дальнего Востока. Большевики успели подписать мирные соглашения с теми государствами, которые готовы были признать (Речь о договорах с Польшей, Финляндией, прибалтийскими государствами,  а также Грузией. К слову сказать, последний договор Москва уже успела нарушить, части 11-й Красной армии вошли в Тбилиси 25 февраля и эта дата, безусловно, повлияла на дату открытия Московской конференции – 26-е февраля.)  Очень скоро, 16 марта 1921 года было подписано советско-британское торговое соглашение, первое в ряду аналогичных соглашений с рядом других европейских стран, это означало косвенное признание большевиков ведущей державой Антанты. (Еще одно неслучайное совпадение – именно в этот день был подписан и Московский договор «о дружбе и братстве» с кемалистами).

Положение кемалистов было по всем статьям гораздо более шатким. Это касалось контроля территорий, объявленных ими по «национальному обету» неотъемлемыми территориями Турции. Это касалось международно признанной столицы – Константинополя, где работало признанное державами-победительницами правительство и находился признанный ими глава государства – султан Мехмед VI Вахидеддин. Кемалисты пока еще оставались в статусе иррегулярных повстанцев, которым удалось  обзавестись своим правительством и парламентом. Их первым и единственным договором был Александропольский, продиктованный совсем недавно побежденной Республике Армении.

 

Безусловно Московский договор, как уже отмечалось некоторыми авторами, был явлением того же порядка, что и секретные протоколы Молотова-Риббентропа. Здесь надо обратить внимание на два обстоятельства. Если СССР и нацистская Германия не решились открыто делить территории Восточной Европы, то в случае глубоко периферийных для Европы территорий, достаточно далеких от ее реальных границ, никем официально не признанные большевики и кемалисты могли себе позволить действовать открыто. И они оценили ситуацию верно – и на момент заключения договора, и на будущее. Если секретные протоколы к советско-германскому пакту спустя 50 лет приобрели огромную актуальность и стали политическим фактором, если в историографии XX века они в итоге стали одним из важнейших документов, то Московский договор так и остается на периферии внимания, без должной оценки его значения историками и политиками, поскольку те же базовые принципы суверенитета государств и народов были нарушены в периферийной для мира зоне.

 

Далее из сборника:

   

В своей речи Г. В. Чичерин, в частности, заявил:

«Конференции, которую я имею честь открыть, суждено создать эпоху в истории Востока и окончательно закрепить тесное и прочное единение между народами России и Турции, проникнутых одинаковым решением защищать против всякого внешнего гнета и притеснений свою независимость и право располагать своей судьбой и самим решать вопрос своего политического и социального строя...

Тяжелы испытания, которые приходится переживать тому и другому народу. Если трудящемуся русскому народу удалось отразить внешнее нападение и победить внутренних врагов, то это удалось сделать лишь большой ценой и напряжением всех жизненных сил. Укрепившись в процессе тех беспримерных испытаний, которые выпали на ее долю, Советская Россия стала естественной союзницей всех народов, борющихся за свою свободу, в том числе и турецкого народа, неразрывную дружбу с которым мы сегодня провозглашаем. Точно так же новой Турции приходится создавать свою новую силу в неслыханной борьбе и точно так же, как и русскому народу, народу турецкому пришлось одновременно стать героем и жертвой своих беспримерных страданий. Временами казалось, что он на краю пропасти и почти поглощен бездной. И только изумительное мужество турецкого рабочего и крестьянина, отражавших на поле битвы насильников, открыло ему путь к новому будущему.

 

Трудно комментировать эту интерпретацию кемализма, как борьбы «турецкого рабочего и крестьянина» против «насильников». Но такая абсолютно конъюнктурная интерпретация происходящего в «третьем мире» в течение 70 лет составляла основу советской политики, лишь иногда модифицируясь в выражениях. Всякий открытый конфликт с «Западом» в любой точке мира был делом если не прямо «рабоче-крестьянских», то во всяком случае «народных» масс. Всякая договоренность и примирение с «Западом» - делом рук «антинародных», «буржуазных элементов», «мелкобуржуазных националистов», «реакционных слоев» и проч. Одни и те же политические силы или организации могли мгновенно перейти таким образом из разряда «народных» в разряд «антинародных».

 

В силу Севрского договора Турция утратила свою столицу, побережье Средиземного моря, две трети Малой Азии превращены в сферу влияния Франции и Италии, и даже на том не­большом клочке территории, которая осталась турецкому народу, ему при­ходится быть вечным рабом и данником крупного финансового капитала Западной Европы. Рассчитывали, что вторжение греческих войск сломит его сопротивление, и если верно, что прежде всего изумительный героизм турец­кого крестьянина и рабочего привел к полному изменению его положения, я счастлив заявить, что та моральная и политическая помощь, которую мы оказали Турции, нашей естественной союзнице, связь, установившаяся между нами, начиная с прошлого года, также способствовали этому резуль­тату. И если теперь на очередь стал вопрос о пересмотре Севрского до­говора, если Константинополь начинает стушевываться перед Ангорой, если делегация Великого Национального Собрания приглашена на Лондонскую конференцию, которая, по всей вероятности, кончится отсрочкой решения, а не отказом, мы можем с полным правом заявить, что, наряду с героиз­мом турецкого солдата, есть и наша доля в этом деле.

Конференция, которую мы открываем сегодня, должна закрепить это единение, столь важное для наших обеих стран, и довести до конца дело, начатое нами в прошлом году. Дружба народов Востока является для нас основным условием нашей международной жизни, точно так же, как для Турции наша дружба должна явиться главным базисом ее политического положения. Наши моральные и политические силы неразрывно связаны с нашим союзом с народами Востока, борющимися за свою свободу; объеди­няющая нас дружба должна развиваться в наших и ваших интересах, в интересах всех народов, борющихся против навязываемой извне тирании. Она должна найти свое выражение в формальном и окончательном до­говоре, объединяющем оба наши народа.

 

Ключевое значение для мировой политики большевиков имели ленинские «Тезисы по национальному и колониальному вопросам» для второго съезда Коминтерна.

Считая союз с «национально-освободительными движениями колоний и угнетённых народностей» важнейшим условием «победы Советской власти над всемирным империализмом», Ленин писал:

«Не только во всей пропаганде и агитации коммунистических партий - и с парламентской трибуны и вне её - должны быть неуклонно разоблачаемы постоянные нарушения равноправия наций и гарантий прав национальных меньшинств во всех капиталистических государствах, вопреки их «демократическим» конституциям, но необходимо также, во-первых, постоянное разъяснение, что только советский строй в состоянии дать на деле равноправие наций, объединяя сначала пролетариев, затем всю массу трудящихся в борьбе с буржуазией; во-вторых, необходима прямая помощь всех коммунистических партий революционным движениям в зависимых или неравноправных нациях (например, в Ирландии, среди негров Америки и т.п.) и в колониях».

 

Кемалисты, которые продолжали политику уничтожения и изгнания превращенных в меньшинства христианских народов, относились к числу «революционных движений в зависимых или неравноправных нациях». А защищать права нацменьшинств следовало не на контролируемых Мустафой Кемалем территориях, а в «капиталистических государствах» с «демократическими» конституциями».

 

В другом интересном фрагменте, перечисляя принципы отношения к «государствам и нациям более отсталым, с преобладанием феодальных или патриархальных и патриархально-крестьянских отношений», Ленин делает очень важное для нашей темы уточнение, говорит о «предрассудках национального эгоизма, национальной ограниченности»:

«Так как эти предрассудки могут исчезнуть лишь после исчезновения империализма и капитализма в передовых странах и после радикального изменения всей основы экономической жизни отсталых стран, то вымирание этих предрассудков не может не быть очень медленным. Отсюда обязательность для сознательного коммунистического пролетариата всех стран относиться с особенной осторожностью и с особым вниманием к пережиткам национальных чувств в наиболее долго угнетавшихся странах и народностях, равным образом обязательность идти на известные уступки в целях более быстрого изживания указанного недоверия и указанных предрассудков».

При этом «осторожность и особое внимание» моментально исчезали в тех случаях, когда «пережитки национальных чувств» в какой-то мере сопровождались сотрудничеством с Антантой, как, например, в случае Республики Армении.

 

Важно понимать, что отношение советской власти к кемалистам не было следствием ни армянофобии, ни интриг каких-то отдельных личностей в московском руководстве, ни каких-то судьбоносных ошибок руководства Первой республики. Принципы, впервые опробованные на выборе стратегии в отношении Севрского договора и кемализма, стали важнейшей константой советской международной политики.

Конечно, принцип "уступок" и компромиссов по отношению к разного рода "пережиткам" в равной степени использовался и "Западом" в его борьбе против "мирового коммунизма". "Западные" политики точно так же закрывали в "третьем мире" глаза на то, что было "пережитками" и даже преступлениями с точки зрения либерализма и даже играли на этих "пережитках". В результате в течение 70-ти лет любая преступная по своим методам политическая сила могла рассчитывать на поддержку либо с той, либо с другой стороны, если только не выступала одновременно против обеих, как нацизм.

В отличие от стран, для которых противостояние «мирового коммунизма»  и «свободного мира» стало настоящей катастрофой (Корея, Вьетнам, Ангола, Афганистан и некоторые др.) кемалистская Турция, особенно в 1920-1930-е гг., представляет собой по сути первый и почти непревзойденный пример игры на противоречиях между большевистской Москвой и Антантой. Без этого противостояния в мировой политике успехи кемалистов были бы гораздо скромнее.

 

«Вместе с тем, турецкий народ нам заявил в прошлом году через по­средство своих представителей, что он готов признать в проливах, где он является господином, специальный режим, обеспечивающий свободу тор­говли и гарантирующий интересы стран, испытывающих в них естественную потребность, — стран, прилегающих к Черному морю.

Итак, никакие разногласия по этому жизненному пункту нас разделить не могут. Но прежде всего турецкий народ должен быть хозяином у себя дома. Он не должен больше оставаться рабом международного капитала, и со всей прежней системой иностранного вмешательства должно быть покончено. Россия показала в этом отношении пример, аннулировав все свои иностранные долги, и потому мы находимся в благоприятном положе­нии, чтобы вести переговоры с турецким народом по этому вопросу.

Но прежде всего и с особым вниманием во время этих переговоров мы отнесемся к интересам трудящихся масс. Именно они и хотят через наше посредство заключить союз, именно они и образовали новую Россию и вдохнули новую жизнь в старую Турцию. На самом деле, только в трудя­щихся массах и покоится сила и вся жизнь народов и государств. И так как эти массы ведут борьбу в Турции и России, мы можем быть уверены, что никакая сила в мире их не может сломить. Их единственным предста­вителем в Турции является Великое Национальное Собрание. Они защи­щают своей грудью свободу. Они восстали, чтобы отразить иностранных насильников, и каковы бы ни были трудности, которые им предстоит пре­одолеть еще впереди, только они своей борьбой обеспечивают победу. Час победы вскоре пробьет. Он приближается с каждым днем, и сегодняшняя конференция будет новым этапом, придающим новую силу обоим народам.

С этими мыслями и этой уверенностью объявляю Конференцию от­крытой».

 

Приведем также ответную речь главы турецкой делегации Юсуфа Кемаля, который как и все кемалистские деятели, начиная с самого Ататюрка, охотно подхватывает советскую риторику:

 

«В своей речи г. Комиссар выразил похвалу турецкому рабочему народу и турецким солдатам, которые борются за независимость своей родины. Приношу ему за это бесконечную благодарность. Одновременно необходимо выразить похвалу русскому народу и Красной Армии.

Под гнетом той же системы принуждения гибли люди обоих лаге­рей под Эрзерумом. Народы наши насильно были брошены в борьбу друг с другом под предлогом «восточного вопроса». Вопроса этого не могли разрешить империалисты, — и Турция сама разрешила собственный вопрос.

Турция подвергалась таким притеснениям, что горький опыт научил ее полагаться только на свои собственные силы.

Севрский договор уничтожает Турцию, но он существует только в во­ображении тех, кто составил его, и турецкий народ никогда не согласится на него. В тот момент, когда он решил бороться до конца, его взорам пред­ставился пример другого народа, преследующего еще более высокий идеал: между ними естественно возникает соглашение с целью общего действия. Я верю, что при сложившихся условиях исторический детерминизм заста­вил бы наши оба народа прийти к соглашению даже в том случае, если бы это противоречило желаниям правителей. Не буду ссылаться на исто­рические факты, но смею уверить всех трудящихся в России, крестьян, рабочих и солдат, что турецкий народ чистосердечно протягивает им свою руку.

Пусть Лондон пересматривает Севрский договор. Мы слишком хорошо знаем, в каком смысле может быть произведен этот пересмотр и какую выгоду он сулит турецкому народу. Возможно ли, чтобы империализм отказался от своих требований?

Мы же избрали вернейший путь. Условия географические, исторические, экономические и политические указали нам путь в Россию. Перед предста­вителями новой России говорю со всей присущей турку искренностью: верьте в нас. Пусть совещаются люди, которые управляют мировой поли­тикой, они бессильны изменить ход истории. Все происходящие совещания не заставят нас сойти с правильного пути, на котором мы стоим.

Бросим взгляд на настоящее положение: перед нами два доблестных народа, которые хотят избавиться от мирового капитализма. Новая Турция обладает новым источником энергии: турецкий народ стал вполне созна­тельно относиться к смыслу экономического господства. Он знает, что в экономической независимости кроется главный фактор жизни нации, и такая Турция несомненно сумеет вновь завоевать себе полную свободу. Как Вы только что сказали, общность интересов наших народов заставляет нас объединить наши усилия для того, чтобы придать новую силу нашим на­родам, и мы должны подчинить все наши действия и стремления сотруд­ничеству. Между нами уже наметилось единение: мы твердо убеждены, что оно возрастет в объеме и силе. Мы сочувствуем всем вашим желаниям совместной работы. Когда будут выяснены детали существующего проекта договора, он может быть обнародован перед всем миром. Мы должны объявить не только Азии, но и народам Запада и империалистам о договоре между московским правительством, очагом коммунизма, и Турцией, очагом стремлений к освобождению восточного мира. Этот договор покажет всему миру, что в нем кроются свобода народов и право каждого на свободное и независимое существование, что у нас нет видов на ту или иную террито­рию и мы не походим на тех, кто заседает в Лондоне. Такое сравнение покажет, что лишь мы одни являемся носителями свободы народов. Обе нации борются за один и тот же идеал, и если не будет заключен договор между ними, вина всецело падет на тех, на ком лежал долг это сделать.

Турецкая делегация, проникнутая сознанием своего долга, желает при­ступить к переговорам с этим сознанием и возможно скорее прийти к удов­летворительным результатам».

 

Как видим, кемалисты претендовали застолбить за собой восточное направление, стать «очагом стремлений к освобождению восточного мира». «Лишь мы одни (большевистская Россия и кемалистская Турция. – Прим. К.А.) являемся носителями свободы народов» - это, безусловно, является претензией на кемалистское руководство всеми будущими "антиимпериалистическими" движениями на Востоке, по крайней мере, в исламском мире.

 

Характерный эпизод описывает в своих воспоминаниях полномочный представитель СССР в Турции Аралов. Во время последней перед отъездом Аралова встречи с Мустафой Кемалем весной 1923 года турецкий лидер сказал:

:

«Мы, турки, своего «священного султана» по русскому примеру, лишили власти и выгнали. Народ идет к своей победе. Нам, двум народам, которых султаны и цари втягивали в бесконечные войны, выгодные империализму, надо постоянно жить в дружбе. Присоединим к нашей дружной семье и другие восточные народы: Иран, арабские страны… Это моя мечта. Не знаю, удастся ли, доживу ли? Поднимем бокалы за дружбу».

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...