aD MARGINEM

ГРУЗИНЫ -1

Мы уже обращались в нашем журнале к публикации фрагментов статей из интереснейшего сборника под редакцией А.И. Кастелянского «Формы национального движения в современных государствах» (1910). Интересного в первую очередь тем, что о национальных движениях здесь писали не кабинетные ученые и не газетные публицисты, оценивавшие события со стороны – писали активные участники, большей частью видные деятели таких движений.

О грузинах и грузинском национальном движении в сборнике написал князь Зураб Авалов (Авалишвили). Будет корректно представить этого видного грузинского политического и общественного деятеля (несколько подзабытого по той причине, что деятельность его проходила не на всеобщем виду) соответствующей словарной статьей из книги Alexander Mikaberidze «Historical dictionary of Georgia» (2007):

 

«Avalishvili Zurab (1876–1944). Prominent Georgian historian, jurist, and public figure. He graduated with a degree in law and a gold medal from the St. Petersburg University in 1900 and continued his studies at the University of Paris (Sorbonne) in 1901–1903. Returning to Russia, he defended his dissertation on decentralization and local government in France in 1905 and was associate professor of law at the St. Petersburg University until 1909. From 1910–1917, he was professor and head of the Department of Administrative Law of the St. Petersburg Polytechnical Institute. He was appointed to the Imperial Senate following the February Revolution in 1917 but offered his services to the Democratic Republic of Georgia. He returned to Georgia in April 1918 and became chief adviser on foreign affairs. He was one of the founding fathers of Tbilisi State University, where he was a professor from 1918–1921. Avalishvili contributed to the drafting of the Georgian Constitution. He was instrumental in directing Georgian foreign policy, and he helped establish close relations between Georgia and Germany that led to the latter’s recognition of Georgian independence. (Здесь следует уточнить, что вопрос об упразднении Закавказского сейма и провозглашении независимости Грузии решался во время контактов с немецкими представителями, в которых Авалишвили принимал самое активное участие. Именно он во время переговоров уполномоченных Сейма с представителями Османской империи в Батуме составил проект провозглашения независимости Грузии, привезенный в Тифлис Ноем Жордания. З. Авалишвили также составил телеграмму следующего содержания, отправленную  в  ночь  на  25 мая, за подписью Чхенкели:

«Тифлис, генералу Квинитадзе. Передайте президиуму Национального Совета Грузии следующее: дальнейшее промедление провозглашения независимости повлечёт за  собой непоправимые последствия. Остаётся одно: противопоставить турецкому   нашествию независимую Грузию, поддерживаемую  Германией. Её представителем при   грузинском правительстве будет граф Шуленберг». Авалишвили также входил в состав делегации Грузии, отправившейся сразу же после провозглашения независимости в Берлин. – Прим. К.А.)  

In 1919, Avalishvili represented Georgia at the Paris Peace Conference, where he successfully argued against partitioning the western Georgian lands. (Речь шла о включении в состав Армении части Батумской области, а именно левобережья Чороха с г.Артвин, а также нейтральном статусе Батума как порто-франко. Авалишвили также входил в состав грузинской делегации на важнейших для судьбы региона переговорах во время Лондонской конференции и конференции в Сан-Ремо в 1920 г. – Прим. К.А.)

After the Soviet occupation of Georgia in 1921, Avalishvili immigrated to Europe, where he lived in France and Germany. He worked as professor at the University of Munich and was one of the leaders of the Georgian Association in Germany. He served on the editorial boards of the academic journals Georgica and Byzantion. Avalishvili left a diverse academic legacy covering international law and affairs, history of Georgia and the Caucasus, Georgian literature and diplomacy, etc. He died in Schwartzenfeld and was buried at Schwandorf in Germany in 1944. In May 1993, his remains were transferred to Georgia, where they were interred in the Pantheon of Georgian public figures in Tbilisi».

 

Для полноты картины добавим к этому краткому справочному тексту основные труды князя Авалова (Авалишвили):

«Присоединение Грузии к России» СПб, 1901

«Независимость Грузии в международной политике 1918-1921 гг.: Воспоминания. Очерки». - Париж, 1924

 

 

Для так называемой «большой публики» Кавказ заслоняет собою все местные различия и оттенки, как бы значительны они ни были. За «Кавказом» большинство не различает ни Грузии, ни Армении, не говоря уже о какой-нибудь Чечне или Дагестане... Грузин, кабардинец, закавказ­ский турок (или татарин) сливаются на расстоянии в один расплывчатый шаржированный образ «кавказца», «восточного человека», с такими атри­бутами, как акцент, черный цвет волос и, по возможности, кинжал.

 

 

Сравним это начало аваловской статьи «Грузины» в сборнике под ред. А.Кастелянского с первым предложением статьи «Армяне» из того же сборника, написанной Сираканом Тиграняном, (членом Дашнакцутюн, депутатом Госдумы Российской империи второго созыва, который впоследствии стал заместителем председателя Закавказского сейма, первым министром иностранных дел Армении, министром просвещения, заместителем председателя парламента Первой республики):

«Катастрофа, разразившаяся над Арменией с тюрко-монгольским нашествием в XI столетии, оказалась роковой для армянского народа и в корне изменила дальнейший ход его исторического развития».

Весьма характерная разница, хотя, конечно, Авалов по ходу статьи также обращается к истории. С первых предложений мы видим разные стратегии дискурса. Авалов прекрасно понимает, к какой аудитории он обращается, считает нужным с самого начала установить с ней доверительный контакт. Тигранян начинает с первопричин, позволяющих объяснить нынешнюю ситуацию. С точки зрения анализа положения вещей, вероятно, следовало бы начать даже с более ранних веков. Но стоило задаться вопросом, а будет ли такое повествование ab ovo интересно читателям сборника, посвященного не специфически «закавказской», а очень широкой проблематике, сборника, в заголовке которого фигурирует слово «современный»?

 

 

Несомненно, что сложившееся в России представление о «кавказцах», как о видовом явлении, - образовалось путем индуктивным, путем постепенного обобщения. И представлению этому, при всей его неотчетливости, соответствуют, по всей вероятности, известные общие признаки, присущие различным кавказским племенам. Общность эта, подмеченная - хотя бы совершенно поверхностно - со стороны, не ограничивается одним лишь сходством некоторых свойств и внешних черт; она коренится глубже и обусловливается географическим соседством, воздействием одинаковых, до известной степени, исторических факторов и одинаковых условий быта. Но эта общность не вошла еще в сознание кавказского населения. Развитие ее, упрочение и, быть может, организация, есть дело будущего. (Сближению кавказских народностей содействует общение на почве экономического оборота, т. е. на почве развития кавказского капитализма. Впрочем, индустриализация края весьма пока незначительна. Необходимо также отметить влияние русской образованности: русский язык является неизбежным и весьма полезным орудием повседневных сношений между различными народностями (поскольку, конечно, этой роли не может играть какой-нибудь другой из туземных языков, напр., грузинский, часто употребляющийся в сношениях между армянами и грузинами, татарский и т. д. - Прим. авт.)

Путь к ней лежит, однако, через самосознание национальное или племенное. Но первые шаги этого сознания скорее враждебны мыслимой кавказской общности; н враждебны потому, что патриотизм захудалых или просто не свободных (во всех смыслах) народов поневоле и легко приобретает характер узости и исключительности. А так как Кавказ есть «гора языков», страна племен разного развития и калибра, разной веры и разного происхождения, то, пропорционально всем этим различиям, затрудняется и отдаляется достижение единства и, напротив, все осложняются взаимные трения и шероховатости.

 

Обратим внимание на традиционный для грузинских общественно-политических деятелей того времени подход к Кавказу, как к целостности. Он обуславливался в значительной степени тем, что в более обширном «Кавказе» или меньшем «Закавказье» Грузия неизбежно должна будет играть ведущую роль. Во-первых, в связи с долговременной традицией (с 1801 года) размещения военно-административного центра региона в составе Российской империи именно в Тифлисе. Во-вторых, после 1905 года стало уже совершенно ясно, что неустранимые в обозримом будущем «армяно-татарские» противоречия, неизбежно предоставят  грузинской стороне возможность играть роль арбитра. 

 

 

Закавказье не складывается из ряда законченных, замкнутых территорий с резко выраженным национальным характером – и не образует одной территории с населением сплошь смешанным. Рядом с Грузией, страной сравнительно однородной по составу населения, или Дагестаном (В Дагестанской области, по сведениям переписи 1897 г., всего населения было 571.154. Отсюда на долю лезгинских племен приходилось 450.903, или 78,9%. Из 9 округов этой области лезгины образует, подавляющее большинство (от 94% до 99,8%) в семи округах; в одном (Кайтаго-Табасаранском) их 56,9%; наконец, в округе Темир-Хан-Шуринском лезгин было лишь 26% - половину населения (51%) здесь составляли кумыки. – Прим. авт.), мы имеем в армяно-татарских провинциях, по общему правилу, национальную чересполосицу (Условным наименованием «армяно-татарских провинций» мы здесь обозначаем губернии Эриванскую и Елисаветпольскую и Карсскую область. - Прим. авт.).

 

Еще один очень важный момент, который был лейтмотивом всех контактов грузинской знати и образованных грузинских слоев с представителями империи – с военными, чиновниками, российской интеллигенцией. Мессидж оставался неизменным: Грузия – это страна, других стран на Кавказе нет, все остальное - это разного рода области, «армяно-татарские провинции» со смешанным населением и прочие территории.

Определенные основания у такой интерпретации были. Как-никак, статус Картли-Кахетинского царства при вхождении в состав Российской империи был повыше статуса ханств, управляемых мусульманскими династиями в том числе и на армянских землях. Что касается «российской Армении», как хорошо известно, слово Երկիր в контексте национального движения применялось там именно к «турецкой» части, несравнимо большей.

 

Такое, крайне важное для грузинских элит видщение региона было действительно усвоено многими представителями империи, поскольку высокие российские чины на Кавказе в основном имели своим местопребыванием Тифлис и своим кругом общения - прежде всего городскую грузинскую знать. Процитируем, к примеру генерала Ростислава Фадеева, долгое время прослужившего на Кавказе. «Записку об управлении Азиатскими окраинами» он написал уже в конце своей жизни, когда в начале 1880-х годов был снова направлен в Тифлис как член комиссии для преобразования администрации Закавказского края.

 

 «В общем итоге естественное отношение правительства к кавказским народностям определяется самой сущностью дела. Грузины составляют цельный народ, и правительство, для самого себя, должно смотреть на них как на народ, не смешивать их безразлично под общими формами управления с прочими кавказскими населениями, уважать их историческую гордость и предания. Армяне, конечно, многочисленны, но они не иное что, как торговое сословие Закавказья, или же отдельные клочки, разбросанные по краю, люди способные и трудолюбивые, которых следует поощрять в их роде занятий, не стесняя притом нисколько их весьма понятного племенного самолюбия, но предохраняя их от увлечений, которые бы могли завести их, к собственной их беде, за пределы, указанные невозвратной историей».

 

Далее еще более важные и существенные для нашей темы соображения автора:

 

«По совести и по здравому смыслу грузинские губернии должны быть приобщены к общему развитию коренного русского населения. (…) Совсем иное дело — мусульманские области. Они могут раздвинуться еще очень далеко (здесь имеются в виду новые возможные российские завоевания – Прим. К.А.), но даже в настоящем виде поглощают на свое искусственное управление много государственных средств совершенно бесплодно. Хотя в Закавказском крае и далее, почти до Средиземного моря, между мусульманским населением разбросано клочками армянское, но это последнее везде не только составляет меньшинство (не выше трети), но до такой степени порабощено духовно долгим татарским игом, что в отношении к нам эти области, несмотря на присутствие в них армян, нельзя считать иначе как чисто мусульманскими. (…)

…на мусульманские области Закавказья никогда не следовало, не следует и теперь смотреть иначе как на чисто азиатские. Со стороны русской власти было несомненной ошибкой подчинить их однородному управлению с Грузией. Но теперь это управление существует уже десятки лет и заменить его внезапно иным, произвести этот переворот столь же скоро, как в Туркестане, конечно, нельзя».

 

То есть, по мнению Фадеева, в «Закавказье» существуют только грузинские и мусульманские области. Первые при правильном подходе должны управляться по единым законам с имперской «метрополией», то есть центральными губерниями России, где действуют положения Земской, Судебной, Городовой и проч. реформ. Вторые должны управляться так же, как территории в российской Центральной Азии, так же, как Британия и Франция управляют своими заморскими колониями в Африке и Азии. Однако «Закавказье» как минимум полвека управляется по единым законам и правилам, уже трудно подвергнуть их радикальному пересмотру.

 

Фрагмент текста Фадеева мы здесь не будем комментировать по существу. Он приведен, как один из множества примеров совпадения грузинской и военно-административной российской «формулы» понимания Закавказья - «Грузия и остальные территории».

 

В Закавказье еще больше, чем на Северном Кавказе население славится своим разнообразием и пестротой (в племенном отношении), а также смешанностью.

Но не следует чрезмерно преувеличивать запутанности здесь национально-соседских отношений. Правда, не существует еще научно-составленной этнографической карты Закавказья (издание ее рассеяло бы много предрассудков), но некоторые схемы этих отношений вырисовываются без особенного затруднения. (Не лишним будет привести здесь схему национального состава Закавказья, по данным (очевидно, устаревшим) 1897 года. Закавказье слагается из шести губерний: Тифлисской, Кутаисской, Эриванской, Елисаветпольской, Бакинской и Черноморской; двух областей: Дагестанской и Батумской, и двух округов: Сухумского и Закатальского. Здесь насчитывалось:

 

1. Татар         1.475.322   или   26    проц. всего населения.

2. Грузин       1.341.437       “    23,7  “ .

3. Армян        1.086.970       “    19,4  “

4. Лезгин         584.538         “    10,3   “

5. Русских.       278. 252         “    4,9    “

6. Турок            137.011         “    2.4    “

7. Курдов          99.813          "     1,7   “

8. Татов            95.037          “      1,6    “

9. Греков           92.359         “    1,6   “

10.Осетин         72.474          “    1,2    “

11. Абхазцев      59.554         “     1,0   “

12. Кумыков       51.314         “       0,9  “

13.Остальных народностей, составляющих менее 40.000, вместе   

                        308.040      “      5,4    “

Всего               5.663.246

 

Грузины, армяне н татары - вот важнейшие и, с точки зрения национального вопроса, пока интереснейшие части туземного населения Закавказья; в совокупности они составляют 70%.

Что касается других кавказских племен, то отметим лишь, на всякий случай, что те, что прославились «проворством ног и силой длани» - черкесы, эти «кавказцы», «горцы» par excellence, принадлежат ныне (за исключением кабардинцев) больше истории и литературе, нежели практической политике. Жалкие остатки адыгейскпх племен прозябают по закоулкам Черноморской губернии н Кубанской области. (Массовая эмиграция черкес в турецкие пределы произошла в начале 60-х годов. Ныне их всего на Кавказе 43.332, т. е. меньше, чем немцев, коих насчитано в 1897 г. - 56.729. Знаменательные цифры! В большом количестве выселились и абхазцы, которых остается в Кавказе 72.103 чел., преимущественно в Сухумском округе. - Прим. авт.). Не существует и кабардинского «вопроса», как нет пока национального вопроса осетинского, чеченского или дагестанского.

 

 

Обратим внимание на эти действительно примечательные цифры: после военного покорения Кавказа к началу ХХ века черкесов в регионе осталось меньше, чем «закавказских» немцев, а численность абхазов была немногим больше численности тех же немцев.

 

 

Очень трудно в настоящее время дать точную, соответствующую действительности, картину жизни грузинского народа - так как для этого мы не располагаем ни достаточными статистическими сведениями, ни исследованиями отдельных сторон народной жизни.

По данным переписи 1897 г. грузины составляли около четверти всего населения Закавказья, именно, 23,7% (1.341.437 из 5.663.246). По численности они лишь немногим уступают татарам (1.475.322), образующим 26% закавказского населения - и оставляют за собой армян (1.086.970 и 19,4%).

Прежде всего бросим взгляд на грузинскую территорию - подразумевая под этим выражением часть Закавказья с преобладающим на ней грузинским населением.

В каком отношении стоит эта территория ко всей площади грузинских земель (царств и княжеств), вошедших, с начала XIX века, в состав Российской империи?

 

Вплоть до 1918 года грузинские общественные и политические деятели разделяли по составу населения исторические и фактические грузинские территории. В статье князя Авалова (Авалишвили) это отражено очень четко. Ниже мы увидим, как он разделяет грузинскую и негрузинскую части для Тифлисской и Кутаисской губерний.

 

 

Нынешняя грузинская территория, разумеется, несколько меньше этой площади, так как последняя охватывала и местности с преобладающим негрузинским населением, которые в настоящее время не могут уже причисляться к «грузинской» территории. В общем же можно сказать, что грузины сохранили территорию, ими населенную в момент присоединения к России.

В сравнении с рамками грузинского царства в эпоху его могущества (XI—XIII веков) размеры этой территории весьма скромные; но все же она представляет известное единство и законченность; она не слишком страдает от чересполосности и в этом отношении является даже наиболее однородной и связной частью Закавказья, простираясь от Закатальскаго округа на запад до Черного моря и включая долины рек: среднего течения Куры, ее притоков Иоры и Алазани на востоке, Риона и Ингура на западе.

Сюда входят: Тифлисская губерния без уездов Борчалинского, Ахалцихского и Ахалкалакского, т. е. уезды Сигнахский, Телавский и Тиенетский (Кахетия), Горийский, Душетский и Тифлисский (Карталиния); Кутаисская губерния со всеми уездами: Кутаисским, Рачинским и Шорапанским (Имеретия), Озургетским (Гурия), Лечхумским, Сенакским и Зугдидским (Мингрелия), наконец, Батумский округ с преобладающим грузино-мусульманским населением.

В указанных пределах грузинская территория насчитывает 1.593.097 душ населения.

Из числа этого населения грузин  1.266.085, т. е. почти 80% (79,8%).

 

(Вот расчет, подтверждающий сказанное. В Тифлисской губ. с Закатальским округом всего насчитывалось (в 1897 г.) 1.051.032 жителей. Вычитая отсюда цифру населения Закатальского округа н уездов: Борчалинского, Ахалкалакского и Ахалцихского, т. е. 353.857, получим для грузинской части Тифлисской губ. общую цифру населения в 697.175; а вычитая из общего числа грузин Тифлисской губернии (467.631) тех, которые живут в названных выше ее частях (38.918), получаем для грузинского населения Тифлисской губ. па грузинской территории цифру 428.718. В Кутаисской губ. насчитывалось всего 1.058.241. Вычитая отсюда 162.319 жит. Сухумского и Артвинского округов, получим здесь общую цифру населения в 895.922 чел. А вычитая грузинское население упомянутых округов (31.394) из цифры грузинского населения всей губернии, получим здесь на грузинской территории 837.372 грузин. Таким образом, на сплошной грузинской территории обеих губерний оказывается всего населения 1.593.097 (895.922+697.175), из коих грузин 1.266.085 (837.372+428.713), т. е. 79,8%. – Прим. авт.)

 

Под «грузинами» здесь разумеются все отрасли картвельской породы. Необходимо заметить, что провинциально-племенные оттенки разных частей Грузии далеко еще не нивелировались, и при обозначении этих оттенков в учебниках, справочных изданиях и т. д. сплошь и рядом за различиями упускается из виду единство грузинского народа, не достигшее, правда, полноты и выпуклости, но достаточно прочное и основанное на давней культурной традиции.

 

(Вот как высказывается по этому предмету авторитетный специалист, проф. Марр: «Грузия есть термин прежде всего национально-культурный. Грузия распадалась лингвистически и в древности (тогда еще в более резкой степени) на различные родственные языки, наречия п говоры. Она распадалась обыкновенно и на различные царства, но, тем не менее, Грузия была едина, как национально-культурная единица. Ее единили с введения христианства, между прочим, церковь и литературный язык. Литература... еще сильнее сплотила грузинские племена. Образовалась местная национальная культура с одним литературным языком. Этот литературный язык принято называть грузинским. Такое название правильно лишь с точки зрения лингвистического определения его диалектической основы. С шестого-седьмого века в развитии этого литературного языка начинают принимать участие помимо грузин-карталинцев все прочие грузинские племена (гурийцы, мингрельцы, лазы, сваны и пр.) и они делают в общегрузинскую литературу в-общем, конечно, больший вклад, чем сами грузины-карталинцы. И, таким образом, литература становится из племенной национальною, литературный же язык из диалектически-грузинского, областного, общегрузинским». См. проф. Н. Марр, История Грузии, культурно-исторический набросок. СПб. 1906 г. стр. 57. См. там же о мертворожденной попытке православного ведомства повредить культурному единству Грузии сочинением особого письма (из русского алфавита) для мингрельцев. – Прим. авт.).

 

Важнейшие подразделения, о которых идет речь, и которые у лиц неосведомленных или тенденциозно настроенных заслоняют общее понятие грузин таковы: карталинцы и кахетинцы с пшавами, хевсурами и ту­шинами - в восточной половине Грузии; имеретины, гурийцы и мингрельцы - в западной.

 

Поскольку Авалишвили поднимает тему «единства грузинского народа» в самом начале своей обзорной статьи, можно сделать вывод о ее большой актуальности на тот момент времени.

 

Таким образом, становясь не на историческую точку зрения принадлежности земель к составу старых грузинских царств, а на точку зрения преобладающего ныне населения, необходимо исключить из состава реальной Грузии, как негрузинские, те провинции, которые входили (отчасти до конца ХVIII века) в состав исторической Грузии, но затем, по разным причинам, изменили свою национальную физиономию. Это возможно без всякого ущерба для закругленности и цельности грузинской территории, и огра­ничивая последнюю районом действительного расселения грузин, мы полу­чаем, как сказано, Грузию с населением (в 1897 г.) около 1.600.000 жит., из которых грузин почти 80%, - соотношение вполне благоприятное для признания определенного национального характера за данною территориею.

 

 

Необходимо, конечно, подробное и объективное исследование о том, как менялись с 1801-го по 1917 год представления грузинских общественных деятелей об условных границах Грузии и собственно грузинской территории. Мнение Авалишвили интересно не только как мнение человека, который всего через десять лет стал одним из политических отцов грузинской государственности. Это было не частное мнение одного лица. До 1918 года грузинские партии либо солидаризировались с кантональным подходом Дашнакцутюн (то есть с образованием в рамках самоуправляющегося «Закавказья» в связи со сложной демографической картиной множества национально-территориальных кантонов с полным внутренним самоуправлением), либо при делении региона на три части - грузинскую, армянскую и татарскую – предлагали в пограничных и спорных районах опираться на  коллективный опрос населения, на референдум. На VI съезде «меньшевиков» Закавказья в июне 1917, на котором, естественно полностью доминировали грузинские социал-демократы, делегаты согласились с тем, что границы территориального самоуправления должны проводиться по принципу «реального расселения». «При сдвиге национальных границ должен быть проведен референдум в тех местностях, кои являются спорными при определении границ». Двумя месяцами раньше, на совещании представителей грузинских политических партий – социал-демократов, национал-демократов и социалистов-федералистов по национальному вопросу был принят тезис о «бесспорных» и «спорных» территориях Грузии. То есть территориях, где грузины составляли на тот момент большинство и тех, где грузины находились в меньшинстве и требовался по мнению участников совещания референдум местного населения. Развал объединенного «Закавказья» и переход от национально-территориального размежевания в рамках федерации к государственному размежеванию национальных государств изменил не только позицию грузинских политических сил, но также армянскую и «азербайджанскую» позиции. В целом, особенно после краха Османской империи, все три стороны, которые год назад и не помышляли о национальной государственности, стали выдвигать максималистские требования о границах. Общеизвестно, в какой степени какая из трех сторон эти требования реализовала.  

Достаточно принять во внимание, что по демографическим критериям, которые Авалишвили применил для отделения «реальной» Грузии от «исторической», вычленение «реальной Армении» на рубеже XIX-XX веков дало бы несравнимо более скромные результаты. Даже если говорить, к примеру, о 60% преобладания, получились бы отдельные фрагменты территорий. Более или менее надежная территориальная база была выбита из-под армян достаточно давно.  Не только после Геноцида, но и до него, на какой бы территории ни создавалось возможное армянское национальное государство, оно бы обязательно столкнулось в этом смысле с огромными проблемами.

 

 

Продолжение следует

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...