aD MARGINEM

РЕЧЬ ПО «КАВКАЗСКОМУ ЗАПРОСУ» В ДУМЕ -3

 

Нападки со стороны властей, а также провластных правых русских «патриотических» кругов на армян на рубеже веков шли, как минимум по четырем основным направлениям. Это нападки на «Дашнакцутюн» как революционную партию, которая управляется из Европы, подчинила себе весь Кавказ и является частью заговора против России. Это нападки на «иноверную» Армянскую церковь, которая в лице Эчмиадзинского католикоса пользуется неоправданно большими привилегиями. Это нападки на армянское образование, культурные и благотворительные учреждения. И, наконец, на армянских беженцев, которые стали прибывать в регион с началом абдул-гамидовской резни и рассматривались как попытка целенаправленного заселения его армянами и как препятствие для поддерживаемого государством русского переселенческого движения.

 

В следующем фрагменте думской речи Пуришкевич обращается к теме Армянской церкви.

 

 

Это одна сторона вопроса. Но я, г.г., перейду к другой. Я хочу осветить вам положение не только светского общества, а и того общества, которое имеет всегда у народов восточных наибольшее влияние, — я остановлюсь на деятельности армянского духовенства и хочу дать вам полную картину того, какие перипетии переживала армянская церковь в своих столкновениях с русской властью, и те отношения к русской власти, которые закончились тем, что система управления на Кавказе в настоящее время есть система антигосударственная, ведущая к умалению достоинства русского имени, к падению престижа русской власти, (рукоплескания справа, шум слева. Голос слева: «Плохо, плохо, — 2 с крестом (то есть оценка «два с плюсом». – Прим. К.А.) Г.г., отличительной чертой в отношениях к армянскому духовенству в прошлом и в отношениях к нему сейчас, характеризующей русскую власть, ее взгляды на местные народности, являются те два течения, которые были заметны и в прошлом, и заметны сейчас. В сущности говоря, мы можем сказать, суммируя все эти отношения, так: в начале, с момента присоединения Армении к Кавказу, с 1828 г., и до того, как наместником на Кавказе стал гр. Шереметьев (То есть до 1890 года. Наместничество в то время было отменено, Шереметев занимал должность главноначальствующего на Кавказе.– Прим. К.А.) , русская центральная власть, петербургская власть, незнакомая с положением дела на Кавказе, всеми силами старалась поддержать значение и престиж армянского католикоса. Местный же правитель гр. Паскевич (главнокомандующий на Кавказе в 1827-1831 гг. – Прим. К..А.) и ряд других, о которых я буду говорить еще, — они всеми силами старались доказать, что умаление власти католикоса, патриарха армянского, ведет прямо к поднятию престижа русского имени. Так велось дело даже при покойном В. К. Плеве (министр внутренних дел Российской империи с апреля 1902-го по июль 1904-го. – Прим. К.А.) В последнее же время, с назначением гр. Воронцова-Дашкова на Кавказ, так сказать, переменились позиции: правительство в Петербурге сознало всю фальшивость своей прошлой политики и всю ее неправильность, центральное правительство убедилось, что возвеличение католикоса является актом величайшей политической ошибки; а местная власть во главе с наместником отстаивает значение и престиж католикоса, полагая, что удовлетворяя всем желаниям, всем требованиям и всем аппетитам местных армян, мы этим самым приобретаем верноподданническое население. Мы видели, г.г., что мы приобретаем в том обществе, которое сейчас развивается так самостоятельно нам в ущерб.

 

Позволю себе обратиться к истории армянской церкви, чтобы вы убедились еще более, как развивалась эта церковь в течение 60—70 лет и какими тенденциями она жила. По Туркманчайскому договору 10 февраля 1828 г. к нам отошли ханства Эриванское и Нахичеванское и отошел к нам Эчмиадзинский монастырь, центр армян. Ввиду того, что они находились под влиянием и во власти сперва Персии, а потом Турции, дела их были совершенно не устроены. Вот и потребовалось немедленно по присоединении заняться устройством их дел для того, чтобы составить проект положения об армяно-грегорианской церкви (Пуришкевич использует российское наименование Армянской церкви, впервые официально узаконенное именно в «Положении» 1836 года. Церковь названа по имени основавшего его человека – по тому же принципу, по которому называются секты и ереси – ариане, евтихиане и проч. К догматике Армянской церкви халкедонитские Церкви византийского толка – будь то греческая, русская или грузинская - всегда относились как к ереси. Не изменилось это отношение и после присоединения ряда армянских территорий к Российской империи. – Прим. К.А.).  Гр. Паскевич-Эриванский, который стоял тогда во главе Кавказа, был озабочен тем, чтобы создать известные условия для того, чтобы армяно-грегорианскую церковь поставить в известные рамки, чтобы определить границы светской власти и власти духовной, чтобы не было коллизии в отношениях светской власти с католикосом. Путем целого ряда сношений с центральным правительством он добился получения кое-каких материалов, причем гр. Паскевич систематически указывал на то, что полная разруха, полное неуважение к местному духовенству происходит от его хищений, от его алчных наклонностей, от его развратничества, от его неумения стоять на высоте своего долга. Паскевич боялся, вместе с тем, чтобы честолюбцы, которые стремились стать во главе армянской церкви в то время, чтобы эти честолюбцы не завладели престолом армяно-грегорианской церкви. Он боялся одного из этих честолюбцев, епископа Нерсеса (речь о будушем католикосе Нерсесе V Аштаракеци, который в то время был главой Грузинской епархии Армянской церкви. – Прим. К.А.), который в те времена, когда у нас были осложнения с Турцией, входил в сношения с Турцией и мешал успеху наших военных операций.

 

 

Пуришкевич здесь, как обычно, передергивает, по сути утверждая, что Нерсес входил в сношения в неприятелем. На самом деле речь идет о сношениях с армянами приграничных областей Османской империи, за что Паскевич выговаривал Нерсесу, косвенно тем самым отвергая претензии иерарха считать себя главой армянского народа.

 

Тунян указывает, что 19 марта 1828 г. Паскевич направил письмо Аштаракеци N 457 с требованием предоставлять ему на предварительное утверждение содержание заграничной переписки: “Дошло до моего сведения, что Ваше Преосвященство посылаете от себя в соседственные турецкие пашалыки разные объявления и прокламации. Не сомневаюсь я, что вообще в заграничных сношениях Ваших руководствуетесь Вы тем же усердием к пользам России, которым Вы доселе относились, но как Вам не могут быть известны в полной мере предположения и политические виды правительства, а от сего могут случиться немало недоразумений, но и жалоб со стороны начальников заграничных (…) То я и поставляюсь в обязанность Вас, милостивый государь, покорнейше просить, дабы Вы во всех тех делах, которые не относятся непосредственно до управления церковного, не приступали к никакой заграничной переписке, а предварительно доводили бы до моего сведения как причины, по коим вы признаете необходимым послать туда какие-либо бумаги, так и самое содержание сих бумаг, доставляя ко мне копии с оных; я же по соображении всех обстоятельств не замедлю всякий раз извещать Вас о моем по оным мнении».

 

 

Повторяю, характеризуя армянскую нацию, Паскевич указывал на то, что какие-нибудь поблажки этой нации не могут быть допустимы во избежание потери престижа русского имени.

 

 

Опрокидывая такой дискурс «русскости» в прошлое, Пуришкевич и прочие правые «русские патриоты» конца XIX – начала XX веков хотели представить продолжением исторической традиции политическую линию, акцентированную последними двумя государями – обреченные попытки как-то задрапировать самодержавную Россию в тогу русской «национальной» империи. В действительности эта линия была инновацией, предпринятой в свете торжества национального принципа в Европе - так имперская власть пыталась преодолеть глубокий внутренний системный кризис.

 

 

Он так говорил об армянах: «Нужно заняться теперь же составлением положительных правил, вообще, для главного управления армянской церковью, определив с точностью, в чем должна состоять власть патриарха, синода и епархиальных епископов, и назначить пределы их власти». А затем, указывает на главную причину этих своих требований, — на то, что армянское духовенство и армянский народ не ослабевают в своих искательствах, ни в пронырливости, дабы достигнуть своей цели, «ибо алчности и желаниям почестей в сем народе нет границ, нет пределов». И засим говорит, что он считал своей обязанностью предупредить императорское правительство, дабы потом не заслужить упрека в недостатке предусмотрительности и знания обстоятельств во вверенном его управлению крае.

 

 

Особенностью позднего (то есть относящегося к эпохе успехов национальных движений и постепенного формирования национальных государств в Европе) патриотизма «государствообразующего народа» империи – например, русских в империи Романовых, турок в империи Османов – является крайне ксенофобский дискурс. Понять это несложно – такие патриоты стоят на стороне государства против безгосударственных национальностей. Это прекрасно сознавали современники событий:

«Империальным» интересам державной народности негосударственные национальности противопоставляют свои национальные и социальные интересы, властно требуя их удовлетворения», - читаем мы в предисловии к  вышедшему в 1910 году сборнику статей под редакцией А.И. Кастелянского «Формы национального движения в современных государствах».

Польские, финские, украинские, армянские национальные деятели в Российской империи, греческие, сербские, румынские, болгарские, армянские и др. – в Османской  выступали против политики центральной власти, против практики и институтов существующего государства, но сами народы своих политических институтов не имели, поэтому «националисты» государствообразующих народов и сама власть наносили удар по народам как таковым. Подобные  псевдонационалисты (которые часто ошибочно называли себя националистами)  не желали и своему «государствообразующему» народу стать нацией в смысле верховной инстанции суверенитета, они желали мощи империи и привилегий своему народу по отношению к «инородцам». Иногда, как мы видим в данной речи Пуришкевича, у них возникают оговорки, что армянский или какой-то другой народ, пытающийся говорить о своих правах, «сам по себе» не так уж плох – хотел бы заниматься только мирным трудом, только вот на него воздействуют нелегальные или полулегальные политические организации, культурно-благотворительные общества, Церковь. Но эти оговорки «для приличия» быстро забывались, снова и снова, как в данном абзаце, следуют оскорбительные нападки на народ.

Нас не должно вводить в заблуждение использование в данном случае заботливо отысканной цитаты Паскевича. Непублично высказанное мнение Паскевича из ведомственной переписки, конечно, было армянофобским, но в общем ее контексте центр тяжести был смещен в другую сторону, в сторону технических проблем подготовки законодательства. В публичной речи Пуришкевича в Думе, тиражируемой на всю империю, крайняя ксенофобия была поставлена во главу угла. Не стоит забывать и о том, что за несколько лет до этой ярко армянофобской речи произошли резня и погромы армян в Баку при поощрении местных царских властей  и фактическом невмешательстве тех, кто должен был обеспечивать населению защиту – полиции, казаков, солдат.    

 

 

Так писал гр. Паскевич, требуя себе документов для определения прав и обязанностей представителя высшей власти армяно-грегорианской церкви. Между тем, данных для определения этого не было. И вот путем сношения с министром внутренних дел Блудовым и вместе с вице-канцлером Нессельроде докладная записка гр. Паскевича была представлена государю императору. Его императорскому величеству было благоугодно поручить представить все те сведения, которые находятся у нас в духовном департаменте, в Министерстве иностранных дел, для того, чтобы были составлены основные положения управления армянской церковью. Мало того, желание гр. Паскевича, чтобы местные епархии армяно-грегориан в России, находящиеся в разбросе, представили сведения из их практического опыта о деле управления церковью в пределах обязанностей церковной власти, было удовлетворено. Я опускаю некоторые факты из жизни местного духовенства; я опускаю факты, как гр. Паскевич боялся достижения высшей власти епископом Нерсесом, которого, в конце концов, он удалил в Бессарабию. Он удалил его для того, чтобы престол с самого начала покорения армян не был в руках тех господ, которые могли бы помешать русскому престижу.

 

 

Механизм фальсификаций и тенденциозного представления реальности отличается только в частностях. В главном он всегда одинаков. Происходит как бы «промывка» огромного множества фактов, из «песка» которых, как крупицы «золота», отбираются поштучно те, которые поддаются нужной интерпретации. Нерсес Ащтаракеци был задействован во многих «начальственных» конфликтах того времени, отзывов о нем российских военных и административных чинов великое множество – и позитивных, и негативных. С одной стороны много обвинений можно найти у Паскевича, с другой стороны указ Николая I о награждении архиепископа орденом Св. Александра Невского ссылается в первую очередь на неоднократные донесения Паскевича. Подробная фактология жизни и деятельности Нерсеса Ащтаракеци приводится в книге В. Г. Туняна «Защитник Отечества. Католикос Нерсес Аштаракеци», изданной в 2007 году. Такая фактология многое расставляет по своим местам. Наряду с большими заслугами в деле присоединения северно-восточных регионов Армении к империи, стремление архиепископа выступать в роли главы армянского народа и защищать его особые интересы не могло (особенно после присоединения территорий) не вызывать недовольства.

 

Только один характерный пример: выпустив 15 апреля 1827 года в Эчмиадзине прокламацию к армянскому населению Ереванского и Нахичеванского ханств с призывом о всемерной поддержке российской армии, Нерсес, уже 20-го числа запрашивает у Хачатура Лазарева экземпляр конституции Царства Польского в составе Российской империи. 1 июня Хачатур Лазарев представляет от своего имени ген. Бенкендорфу «Записку об армянах» с идеей «восстановить древнее царство Армянское» в составе Российской империи.

Можно относиться к этим фантастическим прожектам, как к историческому курьезу, хотя иногда в них видят один из факторов, подготовивших почву для реализации гораздо более скромной программы - частичной демографической реарменизации ряда территорий северо-восточной Армении и создания Армянской области, просуществовавшей 12 лет, до 1840 года. Проблема была в том, что все многочисленные маргинальные прожекты восстановления армянской государственности были проектами отдельных личностей или узких малочисленных групп, ничем не подкрепленными с армянской стороны кроме христианской риторики, риторических экскурсов в далекое прошлое и неприкрытой лести в отношении адресата. Соответственно они были попытками внеполитического воздействия на политическое поле, которые всегда заканчиваются одинаково - надеющийся повлиять сам становится объектом манипуляций и «винтиком» чужих стратегий.

 

 

В конечном результате после целого ряда заседаний местных комитетов, созданных гр. Паскевичем, был выработан целый ряд положений, удостоившихся высочайшего утверждения 11 марта 1836 года. То были основные положения, опираясь на которые, ими должен был руководствоваться армянский католикос на Кавказе, который должен был отправлять свои функции, как высший представитель армянской церкви. Характерные черты этих положений, красной нитью проходящие в деятельности дальнейшей армянского духовенства, отразились на русской политике. Эти положения заключаются в строгом указании обязанностей и прав русского правительства по отношению к армянам. Что же касается обязанностей армянского патриарха по отношению к русскому правительству, то в этом смысле было сделано очень мало, чтобы не сказать больше. Как говорится в объяснительной записке к этим положениям, духовные армянские лица ни в каком случае не могут отступать от требований своей совести, от требований своего долга. При таком положении дела, г.г., началась совместная работа светской власти с властью духовной на Кавказе.

 

В этом положении три вопроса были наиболее существенными. Один из них — каким образом должен избираться армянский католикос: должен ли он избираться, как избирался он согласно древним обычаям, или он должен избираться согласно тем данным, тем материалам, которые были собраны у нас в Петербурге и которые были присланы Министерством иностранных дел и духовным департаментом. Возникал вопрос, привлекать ли беков, т. е. частных светских лиц, к избиранию патриархов. И вот, русское правительство, заботы которого сводились к тому, чтобы привлечь к выборам и приблизить к себе не только одних русских армян, но и армян турецких, в целом ряде указаний наместнику на Кавказе говорило, что в видах политических необходимо привлекать к участию в выборах патриарха не только русских армян, но и армян турецких. Оно полагало, что это является мерой политической мудрости, политического такта, что, привлекая турецких армян, оно вместе с тем поднимает престиж армянского патриарха, ставя его на должную высоту и представляя его в виде орудия русской власти. К глубокому сожалению, оно привлекло юзбашей и беков (терминология времен сношений российской власти с армянами в эпоху Петра I. – Прим. К.А.), т. е. привлекло посторонних лиц, не имеющих прямого отношения к этим выборам, и это привело к результатам совершенно противоположным тем, к которым стремилось, которых добивалось русское правительство. Между прочим, в записке кн. Бебутова (речь о князе Василии Бебутове, который служил при Паскевиче в звании генерал-майора, полученном в 1828 году, и с 1830 года в течение восьми лет был начальником Армянской области. – Прим. К.А.), поданной в 1830 г., указывалось на то значение, которое может получить привлечение указанных лиц к выборам. Он указывал на то, что при продажности, при способности их к подкупу в конечном результате будет то, что добьется результатов тот, кто больше даст. Кн. Бебутов указывал, что привлечение лиц к выборам патриарха ведет к уплате колоссальной суммы лицами избирающимися лицам избирающим. Но, тем не менее, руководствовались не опытом, а исключительно задачами политического характера. Высшая русская центральная правительственная власть, незнакомая с постановкой дела на месте, приказала удовлетворить требования, имевшиеся в сказанных материалах, т. е. удовлетворить все сословия, привлекать светских лиц к выборам, держаться древних обычаев, на которые опирались во времена царя Вахтанга, и все формы избрания соединить в одну, т. е., в сущности говоря, соединить несоединимое (Пуришкевич считает, что все необходимое о древних законах Армянской церкви можно было почерпнуть из Уложения царя Картли Вахтанга, правившего в 1711—1714 и 1716—1724 гг. - Прим. К.А.). В этих видах, следуя этим советам, избирался таким образом в течение целого ряда лет целый ряд константинопольских патриархов. И вот эта политика, метившая на влияние над заграничными армянами, желавшая добиться духовного присоединения этих армян к России, окончилась полным крахом, в котором и должно было расписаться русское правительство, но расписалось оно, однако, к глубокому сожалению, слишком поздно. Я не перечисляю, г.г., всех тех патриархов, которые избирались путем таких мер; их целый ряд.

 

Я хочу остановиться только на том явлении, которое красной нитью проходит через всю политику избирания патриархов. Желая во что бы то ни стало преследовать политические цели, правительство наше, начиная с 30-х годов по 70-е годы, в лице своих представителей не прекращало заискивать перед турецкими армянами, перед константинопольским патриархом; писались увещательные, известительные грамоты о том, чтобы армяне из Константинополя приезжали для принятия участия в выборах патриарха. Целый ряд фактов указывает нам, что первоначально от участия в выборах турецкие армяне отказывались, признавая себя некомпетентными в этих выборах. Но мало-помалу, входя в курс и понимая, что русское правительство перед ними заискивает, что русское правительство желает их участия в этом, они стали каждый раз при новых выборах посылать своих представителей. В конечном результате этой политики и получилось то, что заграничные турецкие армяне стали ставить патриархами лиц даже не русского подданства. В одной из записок, а именно в записке кн. Барятинского, стоявшего во главе Кавказа (князь А. И. Барятинский - наместник на Кавказе в 1856-1862 гг. – Прим. К.А.), было прямо указано, что желательно избрать в патриархи человека, который был бы близок, был бы дорог турецким армянам, хотя бы он не был русским подданным. Автор записки с большей любовью относился к армянам зарубежным, чем к тем, которые находятся в России. В результате этого получилось то, что сначала эти последние отказывались принимать участие в выборах, но засим дальше они в выборах принимали участие: сначала посылались представители от 45 епархий Кавказа, а затем от 65. В конечном результате два последних патриарха — Матеос и Георг — были выбраны не русскими подданными, а лицами, совершенно враждебными видам, намерениям и целям русского правительства.

 

 

Каждый раз при выборах католикоса составлялись докладные записки и проводились правительственные совещания о том, какие кандидаты и почему выгодны Российской империи, каким образом лучше достичь на выборах лучшего результата. Множество ведомственных документов свидетельствуют о желании привлечь на сторону России константинопольских армян, имевших большое влияние на все армянское население Османской империи. Противники такого подхода утверждали, что активная роль иностранных подданных в избрании католикоса и возможность избрания католикосом иерарха, который не является российским подданным – наоборот, означают ослабление влияния власти на армян российского подданства. Особенно резко и последовательно за ограничение прав Эчмиадзинского католикоса высказывался Столыпин в течение всего срока своего премьерства и руководства министерством вн. дел.

 

 

Такое положение вело к тому, что духовный царь стал требовать себе гражданских прав; в целом ряде актов, который я пропускаю для того, чтобы не обременять вас и не задерживать вас слишком долго, в целом ряде актов мы видим, как патриархи мало-помалу, ступень за ступенью, пядь за пядью стали отвоевывать себе те права, которых они ни в коем случае не могли бы иметь. Это красной нитью проходит через деятельность всех этих армянских патриархов. В результате получилось то, что русское правительство, которое всеми силами добивалось принимать участие в выборе католикоса, было забаррикадировано, стало в полную зависимость от этих господ. Такое положение длилось вплоть до 70-го года. Была переписка, полемика по этому вопросу между представителями власти на Кавказе, увидевшими, с кем они имеют дело, и представителями русской власти в Петербурге. Наиболее характерно, наиболее полно выразилась эта полемика в 60-х годах, когда во главе управления духовного ведомства в Петербурге стоял гр. Сивере и когда во главе Кавказа состоял ст.-секр. Николаи (В 1863 году барон Николаи был назначен начальником Главного управления кавказского наместника (им тогда был великий князь Михаил Николаевич Романов) и председателем Закавказского центрального комитета об устройстве быта помещичьих крестьян. – Прим. К.А.). Гр. Сивере по побуждениям совершенно непонятным, совершенно недоступным русскому пониманию, требовал полного удовлетворения прав армянского духовенства. Николаи указывал на то, что армянам давать преимущества, привилегии нет никаких оснований, потому что, если дать эти привилегии армянам, то затем может их потребовать целый ряд других народностей на Кавказе, и тогда влиянию власти, престижу русскому — конец. Неизвестно, до каких пор продолжалась бы эта политика бесконечного и бесцельного заигрывания с местными и турецкими армянами, если бы турецкое правительство, в конце концов, в 63-м году, не создало бы статута, так называемого «сахманатрутюна», который предоставлял полную самостоятельность в деле церковного управления местному духовенству. Результатом этого статута было то, что на средства турецкого султана впервые было послано 8 армянских мальчиков в Париж для духовного воспитания. На местах забили тревогу, на местах поняли, что центр тяжести от армянского духовенства переходит в другие руки, и признали необходимым пользоваться другими средствами.

 

 

За вычетом мелодраматического сюжета про «армянских мальчиков» это очень интересный анализ, конечно, сделанный не самим Пуришкевичем, а теми, кто работал с ведомственными документами, готовя ему материалы для выступления. Действительно, окончательное утверждение в 1863 году «Уложения об армянском миллете» или «Национальной конституции», как это «Уложение» называли армяне, стало для армянского духовенства в Османской империи, а именно Константинопольского патриархата и глав подчиненных ем епархий, сигналом о том, что Порта намерена постепенно передавать существенную часть полномочий по вопросам внутреннего управления миллетом от лояльных духовных лояльным светским элементам столичного армянства.  Еще более тревожным для духовенства было дальнейшее расширение в рамках реформ Танзимата, особенно после Крымской войны в союзе с Великобританией и Францией «западного» влияния, угрожавшего распространением с одной стороны католичества и протестантизма, с другой – либеральных и секулярных идей. После русско-турецкой войны 1877-1878 годов эта проблема отпала, но интересно было бы исследовать главные идейные споры тех лет – тем мощные силы, которые мобилизовались в армянских элитах Османской империи в поддержку традиционных ценностей армянского «миллета», этнорелигиозного сообщества, не только против европейских идей политических прав народов, идей нации и ее борьбы за свободу, но против европейских идей прогресса и светского просвещения,  в первую очередь против проводников всех этих идей в армянской среде.

 

 

Я повторяю, что политика эта продолжалась; борьба нашего центрального управления — Министерства внутренних дел — с местным управлением на Кавказе продолжалась. Центральное ведомство требовало реформ, требовало свободы, требовало чуть ли не автономии армян (Обычная манера всех фальсификаторов, которые являются таковыми не столько «по долгу службы» сколько «по призванию души» - они всегда добывают и грамотно встраивают в свои речи отдельные фрагменты фактологии, чтобы смешивать их с такими вот абсурдными утверждениями. – Прим. К.А.)  Местные люди, стоявшие во главе, один за другим указывали на недопустимость подобных привилегий для армян, как не заслуживших их. В конечном результате эта политика привела к тому, что после неоднократных антиправительственных революционных актов со стороны местных патриархов политике этой был положен предел. Гр. Шереметьев, стоявший в 70-х годах (оговорка Пуришкевича или дефект стенограммы, правильно – в 90-х годах. – Прим. К.А.) во главе Кавказа, прямо оборвал прошлое и, оборвав прошлое русской политики, он указал на то, что необходимо действовать обратно — не возвышать армянского патриарха-католикоса, а поставить его в уровень с другими представителями духовенства, чтобы он понимал, что он не представляет собой какой-то особой единицы. Патриарх иначе понимал свою роль в прошлом — он даже требовал известной экстерриториальности. Вот со времени гр. Шереметьева и началась другая политика. Продолжалась она и при покойном Плеве, который самым категорическим, самым ярким образом высказывался против каких бы то ни было особых прав и особых привилегий для армянского народа, их не заслужившего.

 

Акт отобрания армянских церковных имуществ 12 июня 1903 г. служил лучшим доказательством того, насколько была тверда эта политика. Однако этот акт отобрания был встречен революционным маневром со стороны Мкртича, бывшего тогда католикосом... Он выпустил четвертый кондак, в котором говорил о том, чтобы духовенство не подчинялось этому требованию. Он требовал, чтобы оно придерживалось старой политики армянского духовенства, — той политики, которой держались его предшественники. Однако, духовенство это льстиво относилось к центральному органу управления, а на местах продолжало свою глубокую революционную деятельность. К глубокому сожалению, в 1905 г. эти имущества были возвращены (Нужно понимать, что возвращение имуществ Армянской Церкви было одной из множества мер по всей империи, вынужденно принятых царской властью в условиях революции – не будь революции о таком возвращении не пришлось бы и мечтать. – Прим. К.А.). Бар. Нольде — жаль, что его здесь нет, — указал, что с момента возвращения этих имуществ армяне совершенно успокоились, но я позволю себе указать бар. Нольде и тем, кто поддерживает его взгляды, что политика Плеве нашла себе полное подтверждение в политике ст.-секр. Столыпина. (Важное указание Пуришкевича на позицию премьер-министра по Кавказу вообще и армянской проблематике в частности. Оно находит подтверждение во всех опубликованных к настоящему времени ведомственных документах того времени. – Прим. К.А.) Еще в 1906 г. ст.-секр. Столыпин обращал внимание местной власти на два факта, в высшей степени возмутительные, и требовал немедленного их прекращения. В Астрахани была организована женская школа на армянские средства, и армяне лишили своей субсидии ту школу, которая находилась в ведении Министерства народного просвещения. Столыпин в своей бумаге указывает на недопустимость подобного рода фактов, но этого мало. В то время как все другие национальности на Кавказе приводили к присяге на русском языке, армяне сохранили у себя, в силу непонятной традиции, право приводить к присяге на армянском языке. Столыпин обратился с требованием, чтобы это было прекращено. Несмотря на то, что это требование было высказано в весьма категорической форме, оно циркулярно, властью патриарха, покойного Мкртича, было аннулировано. Он признал возможность неисполнения его. Вот факты, которые лучше всего доказывают, что с момента возвращения армянам церковного имущества отношение армян к русской власти не видоизменилось ни на единую йоту.

 

Я должен сказать, что я пропустил три четверти того, что хотел сказать по армянскому вопросу, но считаю, что я достаточно рельефно указал по отношению к армянской народности на те революционные течения, которые в ней сейчас замечаются. Я опускаю сейчас указания, которые могли бы быть приведены, на то, что такие явления замечаются не только среди армян, но и среди других народностей; я пропускаю целый ряд протоколов, характеризующих центральный комитет армянской кавказской с.-д. организации, и протоколы комитетов других организаций. Да, они действительно имеют общий характер для всех с.-д. организаций, хотя, как я уже говорил, по отношению к армянам, Гегечкори, Чхеидзе и Сагателян получили хорошую нахлобучку на местах — быть, прежде всего, не с-д., а армянами.

 

Продолжение следует

 

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...