aD MARGINEM

ОТЧЕТ 1905 ГОДА О РЕВИЗИИ Г. БАКУ И БАКИНСКОЙ ГУБ. -2

Наш журнал продолжает впервые знакомить широкого читателя с отдельныеми разделами важнейшего документа отчета о ревизии сенатора Кузминского, направленного в Баку царским указом для расследования  событий начала февраля 1905 года в городе и на окрестных нефтепромыслах. Начало см. здесь

 

Дѣйствія властей

 

 

Обнаруженными предварительнымъ слѣдствіемъ обстоятельствами не только выяснены въ полной мѣрѣ Февральскія событія, но добыты многочисленныя указанія на такого рода дѣйствія по предупрежденію и прекращенію Бакинскихъ безпорядковъ со стороны мѣстнаго губернатора князя Накашидзе, полиціймейстеровъ: Бакинскаго Деминскаго и Балахано-Сабунчинскаго Хомицкаго, а также другихъ чиновъ городской и уѣздной полиціи, которыя, и при наличныхъ данныхъ, заключали въ себѣ признаки: въ иныхъ случаяхъ бездѣйствія власти, въ другихъ же болѣе важнаго обвиненія. Предварительно однако возбужденія въ установленномъ порядкѣ вопроса объ отвѣтственности означенныхъ должностныхъ лицъ, я, согласно предоставленныхъ мнѣ ВЫСОЧАЙШИМЪ повелѣніемъ, въ 23 день Марта сего года воспослѣдовавшимъ (собр. узак. 1905 г. № 51, ст. 404), правъ по возбужденію противъ должностныхъ лицъ преслѣдованія, опредѣленныхъ п. 2-мъ ВЫСОЧАЙШАГО повелѣнія 22 Сентября 1880 г. (собр. узак. 1880 г. № 97, ст. 738) и руководствуясь 1086 ст. уст. угол, суд., призналъ необходимымъ, для болѣе точнаго опредѣленія предмета обвиненія и полнаго установленія законнаго состава учиненныхъ преступныхъ дѣяній, произвести предварительное изслѣдованіе, которое, въ виду обширности предстоявшей задачи, возложилъ на двухъ состоявшихъ при мнѣ старшихъ чиновниковъ: дѣйствительнаго статскаго совѣтника Хлодовскаго и коллежскаго совѣтника Рѣзникова. Для соображенія при изслѣдованіи переданы мною были полученные: а) отъ Бакинскаго губернатора князя Накашидзе его докладъ съ дополненіемъ къ нему о событіяхъ 6—10 Февраля и б) отъ начальника Бакинскаго гарнизона, контръ-адмирала Баля, копія его рапорта Бакинскому временному генералъ-губернатору отъ 4 Марта 1905 г. за № 576, заключавшаго въ себѣ изложеніе дѣйствій войскъ во время означенныхъ событій.

Произведеннымъ, по моему порученію, изслѣдованіемъ дѣйствій должностныхъ лицъ гражданскаго вѣдомства выяснены нижеслѣдующія обстоятельства:

Слухи о предстоявшемъ въ г. Баку столкновеніи армянъ и татаръ упорно держались въ мѣстномъ обществѣ еще за нѣсколько мѣсяцевъ до Февральскихъ событій и настолько сильно тревожили армянское населеніе, что армянскій епископъ въ Январѣ 1905 года счелъ нужнымъ обратиться къ мусульманскому казію съ просьбою оказать воздѣйствіе на татаръ для предотвращенія столкновенія. Слухи эти были извѣстны чинамъ Бакинской городской полиціи и о нихъ приставъ 5 участка г. Баку Прокоповичъ своевременно предупреждалъ Бакинскаго полиціймейстера Деминскаго, чрезъ котораго они несомнѣнно должны были дойти и до губернатора. Тѣмъ не менѣе, для предотвращенія возможности осуществленія ожидавшагося столкновенія, никакихъ съ его стороны мѣръ предпринято не было, хотя бы путемъ воздѣйствія на мѣстное мусульманское и армянское населеніе чрезъ представителей духовенства и почетныхъ, уважаемыхъ въ той и другой средѣ, лицъ.

Не было обращено губернаторомъ вниманія и на необходимость скорѣйшаго снабженія полицейскихъ городовыхъ казенными револьверами, хотя ему было извѣстно, что почти всѣ городовые не были ими вооружены, тогда какъ потребный для покупки револьверовъ кредитъ въ суммѣ 3288 руб. былъ ассигнованъ журнальнымъ постановленіемъ Бакинской городской думы отъ 24 Іюня 1904 года. Словомъ, Февральскія событія застали администрацію и полицію врасплохъ, совершенно неподготовленными къ оказанію должнаго противодѣйствія. Когда же убійство Бабаева 6 Февраля на Парапетѣ вызвало вооруженное столкновеніе татаръ съ армянами, и полиціймейстеръ Деминскій доложилъ губернатору о многочисленныхъ, уже въ тотъ день совершенныхъ, убійствахъ, губернаторъ ограничилъ свои распоряженія лишь тѣмъ, что: а) въ общихъ чертахъ поручилъ полиціймейстеру, чтобы вся полиція была на ногахъ, хотя въ то же время онъ самъ сознавалъ, что полиція безсильна подавить своими средствами возникшій безпорядокъ: б) просилъ приглашенныхъ имъ почетныхъ, пользовавшихся, по его мнѣнію, вліяніемъ въ обществѣ, лицъ -мусульманина Гаджи Зейналъ Абдинъ Тагіева и армянина Амбарцума Меликова употребить все свое вліяніе для успокоенія населенія, и хотя ему было извѣстно, что никакого по этому предмету соглашенія между названными двумя лицами не послѣдовало, онъ никакихъ дальнѣйшихъ распоряженій въ этомъ направленіи не отдалъ, и в) поручилъ начальнику Бакинскаго гарнизона контръ-адмиралу Балю и командиру 262 пѣхотнаго, резервнаго Сальянскаго полка полковнику Вальтеру принять рѣшительныя мѣры къ подавленію безпорядковъ и всѣ войсковыя части вывести на улицу, раздѣливъ ихъ на мелкіе дозоры для постояннаго обхода города и недопущенія дальнѣйшаго кровопролитія. Военные начальники возразили на это, что такое дробленіе войсковыхъ частей противорѣчитъ требованіямъ устава о службѣ въ гарнизонѣ и не принесетъ никакой пользы; но, уступая настояніямъ губернатора, они разбили всѣ пѣхотныя части и казачьи сотни на незначительные патрули и разъѣзды, въ составѣ 5—10 человѣкъ каждый.—Никакихъ инструкцій и руководящихъ указаній ни чинамъ полиціи, ни войсковымъ частямъ, въ видахъ объединенія и согласованія взаимныхъ ихъ дѣйствій и распоряженій, не было дано. Послѣдствіемъ сего было то, что означенные патрули и разъѣзды, подъ командою унтеръ-офицеровъ и урядниковъ, то ходили и разъѣзжали по улицамъ, то стояли неподвижно въ опредѣленныхъ мѣстахъ, но ни во что не вмѣшивались, относились безразлично къ совершавшимся въ ихъ присутствіи насильственнымъ дѣйствіямъ, никакихъ мѣръ не предпринимали и на вопросы многихъ лицъ, почему войска бездѣйствуютъ и не прекращаютъ безпорядковъ, обыкновенно отвѣчали: „намъ не велѣно вмѣшиваться" или „толпа велика, а насъ мало". Полиція не считала себя вправѣ требовать содѣйствія войсковыхъ частей для усмиренія безпорядковъ и разсѣянія безчинствующихъ, а начальники командъ и разъѣздовъ не допускали вмѣшательства чиновъ полиціи въ ихъ дѣйствія и распоряженія и, въ тѣхъ немногихъ случаяхъ, когда полицейскіе чины къ нимъ обращались, не слушали ихъ указаній. Получалось такое впечатлѣніе, что войска, безцѣльно расхаживавшія по улицамъ, вызваны лишь для того, чтобы быть простыми зрителями совершаемыхъ насилій.

Бакинская полиція также проявила полную бездѣятельность и безучастное отношеніе къ происходившимъ въ городѣ Баку убійствамъ и разгромамъ. За все время Февральскихъ событій низшихъ чиновъ полиціи совсѣмъ почти не было видно на улицахъ; городовые совершенно отсутствовали и появились только по воспослѣдованіи 9 Февраля мира. Произошло это, по объясненію полиціймейстера Деминскаго и нѣкоторыхъ полицейскихъ приставовъ, какъ оттого, что по возникновеніи безпорядковъ большинство городовыхъ разбѣжалось и во 2-мъ полицейскомъ участкѣ, по заявленію пристава Подгорнаго, изъ 40 положенныхъ по штату городовыхъ явилось къ отправленію служебныхъ обязанностей лишь 10 человѣкъ, такъ и потому, что оставшіеся, не имѣя казенныхъ револьверовъ, или же, будучи вооружены негодными къ употребленію револьверами, опасались показываться на постахъ. Но и въ тѣхъ случаяхъ, когда городовые и околоточные надзиратели иногда появлялись на улицахъ, они или относились совсѣмъ безразлично къ совершавшимся въ ихъ присутствіи насильственнымъ дѣйствіямъ толпы татаръ, не разгоняли и не задерживали ихъ, или же вступали съ вооруженными татарами въ разговоры, выражали имъ сочувствіе и проявляли нѣкоторую солидарность съ ними. Такое же равнодушное отношеніе къ дѣлу проявили и высшіе чины полиціи въ лицѣ полиціймейстера Деминскаго, участковыхъ полицейскихъ приставовъ и ихъ помощниковъ. Изъ нихъ капитанъ Деминскій постоянно разъѣзжалъ по городу въ сопровожденіи значительнаго отряда казаковъ или полицейскихъ стражниковъ; показывались также на улицахъ пристава и помощники приставовъ, но появленіе ихъ не имѣло никакого вліянія на ходъ событій. Толпы вооруженныхъ татаръ при нихъ свободно расхаживали съ оружіемъ въ рукахъ, нерѣдко въ ихъ присутствіи стрѣляли въ армянъ, громили лавки, растаскивали награбленные товары, и полицейскіе чины не принимали никакихъ мѣръ къ воспрепятствованію подобнымъ дѣйствіямъ, задержанію виновныхъ и обезоруженію стрѣляющихъ.

Такимъ же образомъ дѣйствовала и Балахано-Сабунчинская полиція. Полиціймейстеръ Хомицкій, имѣя въ своемъ распоряженіи сотню казаковъ Лабинскаго казачьяго полка, не оказывалъ никакого противодѣйствія нападенію татаръ на армянъ, не обезоруживалъ и не задерживалъ ихъ; въ послѣдній же день, 10 Февраля, узнавъ о появленіи толпы вооруженныхъ татаръ на промыслахъ въ Раманахъ, онъ какъ будто нарочно медлилъ прибытіемъ туда съ казаками и, отправившись въ Раманы съ духовенствомъ болѣе длиннымъ, кружнымъ путемъ, прибылъ уже въ то время, когда 11 армянъ было поранено и болѣе 20 рабочихъ убито, причемъ трупы нѣкоторыхъ изъ нихъ были еще теплые, а затѣмъ уѣхалъ въ г. Баку и, не возвращаясь къ должности, вышелъ въ отставку.

Губернаторъ 7 и 8 Февраля разъѣзжалъ по городу и, конечно, долженъ былъ лично видѣть, что полиція и войска бездѣйствуютъ и что пѣхотные цатрули и казачьи разъѣзды, единственная мѣра, предпринятая по его настоянію, оказываются непригодными для подавленія безпорядковъ и прекращенія кровопролитія; тѣмъ не менѣе никакихъ иныхъ распоряженій въ цѣляхъ умиротворенія населенія имъ не было сдѣлано. Еще 7 Февраля на совѣщаніи, происходившемъ въ квартирѣ армянскаго епископа въ присутствіи губернатора, подана была мысль объ устройствѣ примирительной процессіи по городу съ участіемъ представителей армянскаго и мусульманскаго духовенства. Армянскій епископъ и мусульманскій казій отнеслись къ этой мысли сочувственно и склонны были осуществить ее безъ замедленія; но губернаторъ и въ этомъ отношеніи, изъ опасенія разныхъ случайностей, проявилъ непонятную нерѣшительность и устроилъ означенную процессію лишь 9 Февраля, на четвертый день столкновенія.

Наконецъ, на томъ же совѣщаніи поднятъ былъ вопросъ о предоставленіи военному начальству права самостоятельно дѣйствовать противъ вооруженныхъ скопищъ убійцъ и грабителей силою оружія. Казалось бы, что, въ виду массовыхъ убійствъ и разгромовъ магазиновъ съ одной стороны и полной бездѣятельности и сознаваемаго самимъ губернаторомъ безсилія полиціи въ борьбѣ съ нарушителями порядка съ другой, мѣра эта представлялась единственно цѣлесообразною для скорѣйшаго подавленія массоваго, охватившаго почти весь городъ, вооруженнаго столкновенія мусульманъ съ армянами. Къ Февралю мѣсяцу 1905 года Бакинскій гарнизонъ, по свѣдѣніямъ, сообщеннымъ начальникомъ сего гарнизона, состоялъ изъ 623 нижнихъ чиновъ Каспійскаго флотскаго экипажа, 176 казаковъ двухъ сотенъ Лабинскаго казачьяго полка, 1057 солдатъ 262 пѣхотнаго Сальянскаго резервнаго полка, 195 нижнихъ чиновъ 82 пѣхотнаго Дагестанскаго полка и 334 нижнихъ чиновъ 84 пѣхотнаго Ширванскаго полка, всего 2048 матросовъ, солдатъ и казаковъ; сверхъ того, для усиленія гарнизона, ко времени Февральскихъ событій въ г. Баку прибыли еще 2-й Кавказскій стрѣлковый батальонъ и 3-я сотня Горско-Моздокскаго казачьяго полка. Если изъ приведеннаго числа исключить новобранцевъ, недостаточно къ тому времени еще ознакомленныхъ съ требованіями военной службы, и нижнихъ чиновъ, подлежавшихъ увольненію въ запасъ арміи, то для подавленія безпорядковъ, по донесенію контръ-адмирала Баля отъ 4 Марта 1905 года за № 576, все- таки могло быть выставлено 1013 штыковъ отъ Сальянскаго полка, Стрѣлковаго, Дагестанскаго и Ширванскаго батальоновъ и Каспійскаго экипажа и 210 сабель отъ Лабинскаго и Горско-Моздокскаго казачьихъ полковъ. По завѣренію начальниковъ войсковыхъ частей полковника Вальтера, войсковаго старшины фонъ-Озаровскаго и другихъ, и съ этимъ, сравнительно небольшимъ, числомъ солдатъ и казаковъ возможно было бы въ первый же день водворить порядокъ, если бы военному начальству въ самомъ началѣ предоставлена была возможность дѣйствовать самостоятельно силою оружія и дѣло усмиренія убійцъ и грабителей всецѣло было передано военной власти. Нагляднымъ тому подтвержденіемъ можетъ служить то обстоятельство, что 9 Февраля достаточно было нѣсколько десятковъ солдатъ и нѣсколько ружейныхъ залповъ, произведенныхъ штабсъ капитаномъ Сальянскаго резервнаго полка Зуевымъ со взводомъ солдатъ, по собственной его инціативѣ и подъ страхомъ отвѣтственности за превышеніе власти, для того, чтобы въ самый разгаръ ожесточенной рѣзни и поджоговъ немедленно разогнать тысячную толпу вооруженныхъ убійцъ, сейчасъ передъ тѣмъ изрубившихъ семью Лалаевыхъ, и водворить полное спокойствіе на Шемахинкѣ, представляющей изъ себя одну изъ значительныхъ частей города Баку, населенныхъ по преимуществу мусульманами. Губернаторъ, какъ можно заключить изъ разговора его съ полковникомъ Вальтеромъ 7 Февраля въ квартирѣ армянскаго епископа, и самъ, повидимому, находилъ нужнымъ употребленіе войсками оружія, но по непонятной причинѣ рѣшительно уклонился дать письменное по сему предмету предложеніе, какъ на томъ настаивалъ начальникъ войскъ Вальтеръ, а послѣдній, въ виду такой уклон чивости губернатора и изъ опасенія отвѣтственности за послѣдствія, не рѣшился прибѣгнуть къ подавленію безпорядковъ силою оружія.

Такимъ образомъ, не взирая на то, что въ теченіе четырехдневнаго погрома убійства, грабежи и насилія съ каждымъ днемъ значительно усиливались и полиція, не принимая въ дѣйствительности никакихъ мѣръ къ подавленію совершавшихся на ея глазахъ безпорядковъ, проявила въ этомъ отношеніи полное безсиліе и непригодность, не было момента, когда губернская административная власть, признавъ исчерпанными всѣ зависѣвшія отъ нея средства, предоставила бы военному начальству въ порядкѣ, указанномъ 16 и 17 ст. правилъ о призывѣ войскъ для содѣйствія гражданскимъ властямъ, право самостоятельно дѣйствовать противъ вооруженныхъ скопищъ силою оружія. Напротивъ, губернаторъ, какъ усматривается изъ телеграммъ его на имя Министра Внутреннихъ Дѣлъ и Главноначальствующаго гражданскою частью на Кавказѣ, до послѣдняго времени оставлялъ за собою право распоряженія войсками и въ донесеніяхъ своихъ вовсе не упоминалъ, что прекращеніе безпорядковъ имъ поручено власти военнаго начальства.

Нельзя, конечно, не признать, что и военное начальство, въ лицѣ начальника Бакинскаго гарнизона контръ-адмирала Баля и начальника войскъ полковника Вальтера, находившее, что совершаемые толпою вооруженныхъ татаръ безпорядки могутъ быть подавлены лишь силою оружія и не употребившее таковаго въ дѣло единственно за неполученіемъ отъ губернатора письменнаго о семъ требованія, не можетъ быть признано вполнѣ правымъ, такъ какъ, на основаніи 12 и 18 ст. прил. 2 къ § 12 уст. гарниз. служ., во время народныхъ безпорядковъ войскамъ дозволяется прибѣгать къ дѣйствію оружіемъ и по словесному требованію гражданскихъ властей, и даже въ исключительныхъ случаяхъ безъ указанія гражданскаго начальства, когда окажется нужнымъ спасти быстрымъ дѣйствіемъ жизнь лицъ, подвергшихся насиліямъ со стороны возмутившихся. Но это обстоятельство во всякомъ случаѣ нисколько не измѣняетъ вопроса о допущенной въ семъ отношеніи бездѣятельности администраціи.

Личное появленіе губернатора 7 и 8 Февраля въ разныхъ частяхъ города не только не способствовало умиротворенію населенія, а скорѣе ободряло татаръ и вызывало озлобленіе армянъ, такъ какъ во время объѣздовъ губернаторъ, будучи строгъ и притязателенъ по отношенію къ армянамъ, былъ вмѣстѣ съ тѣмъ крайне милостивъ и предупредителенъ съ татарами. При видѣ производимыхъ на улицахъ выстрѣловъ онъ не дѣлалъ распоряженій о задержаніи и обезоруженіи виновниковъ безпорядковъ; вооруженные татары при немъ свободно расхаживали ло улицамъ и нерѣдко съ оружіемъ въ рукахъ, толпами подходили къ нему. Хотя губернаторъ, вступая въ бесѣды съ татарами, увѣщевалъ ихъ прекратить насилія и успокоиться, но увѣщеванія эти, по разсказамъ многихъ лицъ, носили характеръ лишь добродушныхъ просьбъ, наставленій и убѣжденій, не имѣвшихъ значенія рѣшительнаго приказанія, вслѣдствіе чего многіе татары, отойдя отъ него съ поклонами, тотчасъ безъ стѣсненія продолжали тѣ же насилія, которыя и раньше были ими совершаемы. Въ нѣсколькихъ случаяхъ губернаторъ приказалъ казакамъ возвратить нѣкоторымъ татарамъ отобранное у нихъ оружіе, съ которымъ они расхаживали по улицамъ, единственно на томъ основаніи, что эти татары имѣли разрѣшеніе на право ношенія оружія. По всѣмъ указаніямъ татаръ на производимые армянами выстрѣлы изъ оконъ и дверей домовъ губернаторъ, вызывая тѣхъ армянъ на улицу, дѣлалъ имъ въ присутствіи татаръ строгія внушенія и наряду съ этимъ не обращалъ никакого вниманія на подобныя жалобы армянъ, говоря имъ: „не стрѣляйте сами, и въ васъ не будутъ стрѣлять". Разъѣзжая по городу, также какъ и полиціймейстеръ, въ сопровожденіи значительнаго конвоя, состоявшаго изъ сотни и не менѣе полусотни казаковъ, губернаторъ въ то же время отказывалъ въ просьбахъ, обращавшихся къ нему лично и по телефону, армянъ объ оказаніи имъ помощи и спасеніи ихъ отъ нападающихъ татаръ за неимѣніемъ въ его распоряженіи свободныхъ казаковъ и полицейскихъ стражниковъ.

Особенно жестокими представляются случаи оставленія безъ помощи семьи Лалаевыхъ и нѣсколькихъ армянскихъ семействъ въ сгорѣвшихъ домахъ Бабаджанова и Лазаревой. Когда 8-го Февраля губернаторъ съ казаками проѣзжалъ по Шемахинкѣ и, въ виду заявленія татаръ о производимыхъ якобы изъ дома Лалаева выстрѣлахъ, предложилъ послѣднему не дѣлать этого, Лалаевъ и жена его, указавъ на грозящую имъ опасность со стороны татаръ, второй уже день осаждающихъ ихъ домъ, умоляли спасти ихъ и дать казаковъ для препровожденія ихъ и семьи въ болѣе безопасное мѣсто. Стоявшая въ нѣсколькихъ шагахъ толпа вооруженныхъ татаръ и продырявленныя ружейными пулями окна и двери квартиры Лалаевыхъ наглядно подтверждали справедливость ихъ опасеній. Тѣмъ не менѣе губернаторъ не внялъ мольбамъ Лалаевыхъ и, сказавъ имъ въ присутствіи толпы татаръ: „не стрѣляйте и вамъ не будетъ грозить опасность", уѣхалъ, а послѣ его отъѣзда татары еще болѣе ожесточенно стали осаждать его домъ. На слѣдующій день, когда толпа татаръ ворвалась въ домъ Лалаевыхъ и собиралась поджечь его, губернатору дано было знать объ этомъ часовъ въ 9 утра и если бы немедленно сдѣлано было распоряженіе о посылкѣ на Шемахинку воинской команды или отряда казаковъ, то была бы еще возможность спасти Лалаевыхъ; однако этого распоряженія не послѣдовало и Лалаевы съ семьею были убиты татарами, а домъ ихъ сожженъ.

Точно также и во время поджога вечеромъ 8 Февраля домовъ Бабаджанова и Лазаревой полицейскій приставъ 3 участка г. Баку, въ раіонѣ котораго находились означенные дома, командировалъ къ губернатору околоточнаго надзирателя Дидзугури для личнаго доклада о присылкѣ воинской и пожарной командъ для спасенія находившихся въ опасности армянскихъ семействъ. Однако и послѣ этого ожидаемая помощь не прибыла: пожарная команда, побоявшись выстрѣловъ, не явилась на пожаръ, а взводъ солдатъ, вмѣсто того, чтобы разсѣять толпу татаръ, собравшихся около означенныхъ домовъ, по указанію сопровождавшаго его полицейскаго чина, укрылся во дворѣ одного изъ домовъ на прилегающей улицѣ и вовсе не былъ на мѣстѣ пожара. Между тѣмъ въ сгорѣвшихъ домахъ было сожжено и убито болѣе 30 человѣкъ.

Вообще всѣ дѣйствія и распоряженія представителя губернской администраціи за время событій 6—9 Февраля свидѣтельствуютъ о томъ, что въ отношеніи татаръ, являвшихся главными виновниками вооруженнаго столкновенія съ армянами, была проявлена какая-то нерѣшительность и какъ бы заботливость не раздражать ихъ; казакамъ было внушено не разгонять татаръ плетьми, а убѣждать ихъ расходиться просьбами и увѣщеваніями. Капитанъ Сальянскаго полка Бахтамовъ, присутствіе коего, какъ армянина, въ рядахъ войскъ, по докладу полиціймейстера Деминскаго, озлобляло татаръ, немедленно, по настоянію губернатора, былъ отстраненъ отъ командованія ротою, а начальника гарнизона Баля, письмомъ отъ 8 Февраля, губернаторъ просилъ „устранить тѣ обстоятельства, которыя раздражаютъ мусульманъ и осложняютъ дѣло“.

Такой образъ дѣйствій и проявленное губернскимъ начальствомъ въ теченіе всего времени Февральскихъ событій снисходительное отношеніе къ виновникамъ столкновенія изъ мусульманъ въ ущербъ интересамъ армянъ и были причиною того, что мусульмане, сознавая себя хозяевами положенія, въ продолженіе четырехъ дней распоряжались въ городѣ вполнѣ безнаказанно и самовластно, зная, что никакая законная власть имъ не воспрепятствуетъ и не остановитъ ихъ. Печальнымъ послѣдствіемъ сего явилась твердо установившаяся въ мѣстномъ, преимущественно армянскомъ, населеніи и не имѣющая надлежащихъ фактическихъ основаній, но казавшаяся вѣроятною по ходу событій, увѣренность въ томъ, что предпринятое мусульманами вооруженное нападеніе на армянъ послѣдовало не безъ вѣдома и одобренія администраціи и полиціи.

Такой взглядъ выразился, между прочимъ, въ нижеслѣдующихъ проявленіяхъ:

На слѣдующій же день послѣ событій 6—10 Февраля въ г. Баку, въ зданіи городской думы, собралось свыше 2000 лицъ различныхъ національностей, сословій и профессій для обсужденія этихъ событій. Не касаясь пока принятыхъ этими лицами резолюцій революціоннаго характера, о коихъ будетъ сказано ниже, признано ими было, что происшедшее между армянами и мусульманами столкновеніе не можетъ быть объясняемо племенною и религіозною ихъ рознью, вовсе въ дѣйствительности, по ихъ мнѣнію, не существующею, но должно быть всецѣло отнесено къ дѣятельности органовъ правительства, умышленно допустившихъ столь продолжительную рѣзню, натравливая одну народность на другую и разжигая низменные инстинкты темнаго и невѣжественнаго люда. Для обслѣдованія дѣла въ этомъ направленіи образовалась коммисія преимущественно изъ лицъ, занимающихся адвокатурою, которая съ прибытіемъ моимъ въ Баку прекратила свою дѣятельность. Добытый ею матеріалъ находился въ моемъ разсмотрѣніи и, по содержанію своему, отвѣчаетъ приведенной выше резолюціи, принятой, какъ указано, до собранія какихъ либо фактическихъ данныхъ, въ какой бы то ни было мѣрѣ провѣренныхъ. Затѣмъ являлись ко мнѣ депутаціи: 1) 9 Апрѣля—отъ жителей г. Баку, 2) 14 Апрѣля—отъ Бакинскаго отдѣленія ИМПЕРАТОРСКАГО техническаго общества и 3) и 4) 23 Апрѣля—отъ совѣта съѣзда Бакинскихъ нефтепромышленниковъ и мѣстнаго биржеваго комитета съ заявленіями приблизительно подобнаго же характера. Первая депутація въ заявленіи, покрытомъ 535 подписями, исключительно почти армянъ, принадлежащихъ къ интеллигентному слою общества, объяснила, что виновность Бакинскаго губернатора и подчиненной ему полиціи заключается не въ одномъ только непринятіи мѣръ къ прекращенію Февральской рѣзни или неумѣлыхъ распоряженіяхъ, но является значительно болѣе серьезною, вслѣдствіе чего ходатайствовала: а) объ устраненіи губернатора и чиновъ полиціи отъ должностей на время производства разслѣдованія, б) о принятіи дѣйствительныхъ мѣръ къ тому, чтобы полиція не могла препятствовать открытію истины и в) о допущеніи гласности разслѣдованія и участія въ немъ общества и общественныхъ учрежденій. Вторая депутація также указывала на преобладающую виновность въ Февральскихъ событіяхъ губернатора и полиціи и на полную невозможность открыть истину при оставленіи ихъ въ занимаемыхъ должностяхъ, и послѣднія двѣ, наконецъ, выразили пожеланіе, чтобы разслѣдованіе Февральскихъ событій производилось при участіи представителей совѣта съѣзда нефтепромышленниковъ и биржеваго комитета. Всѣ эти заявленія не могли повліять на измѣненіе порядка производства, по моему распоряженію, административнаго разслѣдованія: участіе въ немъ частныхъ лицъ и учрежденій, равно какъ и гласность производства, не допускаются закономъ; устраненіе обвиняемыхъ должностныхъ лицъ отъ занимаемыхъ ими должностей можетъ, согласно І100 ст. уст. угол, суд., послѣдовать лишь на время производства слѣдствія и суда, и притомъ въ отношеніи губернатора только въ особомъ, установленномъ для сего закономъ, порядкѣ. Депутаціямъ однако было мною объявлено, что всѣ указанія частныхъ лицъ, касающіяся фактической стороны Февральскихъ событій, будутъ мною выслушиваемы и тщательно провѣряемы при производствѣ разслѣдованія. Нѣкоторыя изъ обращавшихся ко мнѣ отдѣльныхъ лицъ армянской національности устно и письменно заявляли о томъ, что причины возникшихъ безпорядковъ заключаются не въ какихъ либо длящихся, органическихъ, между армянами и мусульманами, отношеніяхъ, обусловливаемыхъ закоренѣлой враждой на почвѣ національнаго, религіознаго или экономическаго антагонизма и не въ тѣхъ единичныхъ и случайныхъ убійствахъ, непосредственно предшествовавшихъ событіяхъ, но объясняются исключительно провокаторскою дѣятельностью мѣстной администраціи, систематически возбуждавшей татарскія массы противъ армянъ. Такого рода дѣятельность будто бы предпринята была администраціею съ цѣлью предотвратить ожидавшуюся въ Баку 19 Февраля политическую демонстрацію особо остраго характера, которую она безсильна была подавить обычными средствами, вслѣдствіе чего, чрезъ агентовъ наружной и охранной полиціи, стала распространять среди мусульманскаго населенія слухи о томъ, что армяне замышляютъ государственный переворотъ и заготовляютъ бомбы, которыя прежде всего будутъ направлены противъ татаръ въ виду ихъ отказа присоединиться къ революціонному движенію. Въ подтвержденіе такого рода заявленій указаны были и факты, которые, въ связи съ находившимся въ моемъ распоряженіи матеріаломъ, собраннымъ упомянутою коммисіею, послужили, между прочимъ, предметомъ разслѣдованія, направленнымъ къ всестороннему выясненію образа дѣйствій представителей власти. По содержанію этихъ указаній были разспрашиваемы всѣ выставленныя лица и притомъ вызывались они помимо полиціи, въ особо организованномъ порядкѣ, вполнѣ обезпечивавшимъ вызываемыхъ лицъ отъ какого либо воздѣйствія на нихъ.

 

 

Отвѣтственность должностныхъ лицъ

 

 

Произведеннымъ въ такихъ условіяхъ административнымъ разслѣдованіемъ были всесторонне выяснены дѣйствія должностныхъ лицъ, приходившихъ въ какое бы то ни было соприкосновеніе съ Февральскими событіями, и тѣмъ не менѣе нельзя въ нихъ усмотрѣть достаточно твердыхъ данныхъ, подтверждающихъ вышеприведенныя заявленія, по содержанію своему преувеличенныя, о подготовленіи или поощреніи властями происшедшаго столкновенія двухъ народностей. Результаты разслѣдованія, въ смыслѣ установленныхъ основаній къ возбужденію вопроса объ отвѣтственности должностныхъ лицъ по суду, могутъ быть сведены къ обвиненію ихъ въ явномъ бездѣйствіи власти, выразившемся въ непринятіи ими мѣръ къ предотвращенію и прекращенію, имѣвшимися въ ихъ распоряженіи средствами, совершавшихся въ ихъ присутствіи убійствъ, грабежей и поджоговъ, къ оказанію помощи находившимся въ опасности и обращавшимся къ нимъ лицамъ, къ разсѣянію и обезоруженію появлявшихся на улицахъ скопищъ и къ задержанію хотя бы совершавшихъ на ихъ глазахъ означенныя дѣянія.

Данныя разслѣдованія въ части, касающейся Бакинскаго губернатора, тайнаго совѣтника князя Накашидзе, въ виду 1 п. 16 ст. уст. угол, суд., не излагаются подробно, какъ утратившія значеніе за смертью его, послѣдовавшею 11 Мая 1905 года въ г. Баку отъ брошеннаго въ него разрывнаго сна ряда. Они приведены лишь въ той мѣрѣ, въ какой это оказалось необходимымъ какъ для обстоятельнаго выясненія дѣйствій чиновъ полиціи, такъ и для устраненія отъ нихъ отвѣтственности за то, что, для подавленія безчинствъ толпы, не было предоставлено военному начальству права самостоятельно дѣйствовать противъ вооруженныхъ скопищъ силою оружія, въ порядкѣ, указанномъ 16 и 17 ст. ст. правилъ о порядкѣ призыва войскъ для содѣйствія гражданскимъ властямъ (приложеніе къ 316 ст. II т. св. зак., изд. 1892 г. и приложеніе 2-е къ ст. 12 и 304 уст. гарниз. службы).

По отношенію къ отдѣльнымъ, привлекаемымъ къ отвѣтственности по суду, чинамъ полиціи—независимо отъ изложенныхъ выше обстоятельствъ, опредѣляющихъ общій характеръ дѣйствій властей по подавленію безпорядковъ 6—10 Февраля—разслѣдованіемъ собраны данныя, вошедшія въ постановленіе мое отъ 15-го Мая, согласно которому и на основаніи 1086 ст. уст. угол, суд., а также полномочій, предоставленныхъ мнѣ ВЫСОЧАЙШИМИ повелѣніями отъ 22 Сентября 1880 г. и 23 Марта 1905 г. (собр. узак. и распор, прав. 1880 г. № 97 и 1905 г. № 51), мною, предварительно возбужденія судебнаго преслѣдованія, были истребованы объясненія отъ полиціймейстеровъ: Бакинскаго, Деминскаго и Балахано-Сабунчинскаго, Хомицкаго (нынѣ въ отставкѣ), приставовъ г. Баку: Мамедбекова, Подгорнаго, князя Нижерадзе и Бородина (нынѣ въ отставкѣ), помощника пристава г, Баку Султанова и околоточнаго надзирателя Шахтахтинскаго по обвиненію ихъ въ бездѣйствіи власти, имѣвшемъ особенно важныя послѣдствія, выразившіяся въ томъ, что вооруженное между татарами и армянами столкновеніе длилось пять дней, сопровождалось массовыми убійствами и разгромомъ домовъ и торговыхъ заведеній и поджогами, при чемъ совершавшіе эти преступленія, не будучи задерживаемы на мѣстѣ, остались необнаруженными, т. е. дѣяніи, предусмотрѣнномъ 2 ч. 341 ст. уложенія о наказаніяхъ.

Разсмотрѣвъ представленныя мнѣ поименованными лицами объясненія, я нашелъ: 1) что содержаніе этихъ объясненій не колеблетъ изложенныхъ въ постановленіи моемъ отъ 15 Мая главныхъ основаній, по коимъ предъявлено обвиненіе по 2 ч. 341 ст. улож. о наказ.; 2) что разрѣшенію вопроса о преданіи этихъ лицъ суду должно предшествовать, согласно 3 п. 1089 ст. уст. угол, суд,, производство чрезъ судебнаго слѣдователя предварительнаго слѣдствія; 3) что ходатайства нѣкоторыхъ изъ обвиняемыхъ лицъ о дополненіи произведеннаго, по моему порученію, разслѣдованія могутъ быть удовлетворены судебнымъ слѣдователемъ въ тѣхъ частяхъ сихъ ходатайствъ, которыя будутъ имъ признаны заслуживающими уваженія; 4) что по обстоятельствамъ произведеннаго разслѣдованія не представляется возможнымъ оставленіе въ должности на время производства слѣдствія Бакинскаго полиціймейстера Деминскаго, приставовъ Мамедбекова и Подгорнаго, помощника пристава Султанова и околоточнаго надзирателя Шахтахтинскаго, въ виду чего и по силѣ 1100 ст. уст. угол, суд., они подлежатъ устраненію отъ занимаемыхъ ими должностей на время производства слѣдствія, при чемъ, для предотвращенія затрудненій, могущихъ встрѣтиться при одновременной замѣнѣ въ составѣ Бакинской городской полиціи нѣсколькихъ должностныхъ лицъ другими, должно быть предоставлено губернскому начальству произвести сію замѣну въ той постепенности и въ тотъ срокъ, которые будутъ имъ признаны необходимыми, и 5) что вопросъ объ устраненіи отъ должности обвиняемыхъ Хомицкаго и Бородина не возникаетъ за воспослѣдовавшимъ ранѣе увольненіемъ ихъ отъ службы.

По симъ основаніямъ я постановилъ возбудить противъ названныхъ должностныхъ лицъ предварительное чрезъ судебнаго слѣдователя слѣдствіе по обвиненію въ преступныхъ дѣяніяхъ, предусмотрѣнныхъ 2 ч. 341 ст. улож. о наказ., съ устраненіемъ изъ нихъ на время производства слѣдствія Деминскаго, Мамедбекова, Подгорнаго, Султанова и Шахтахтинскаго отъ занимаемыхъ ими должностей.

Дѣло это для изъясненной цѣли поступило, чрезъ прокурора Бакинскаго окружнаго суда, къ судебному слѣдователю по важнѣйшимъ дѣламъ Ляховичу и находится еще въ производствѣ. Постановленіе же объ устраненіи должностныхъ лицъ приведено въ исполненіе вслѣдъ за сообщеніемъ его содержанія исправляющему должность Бакинскаго губернатора.

 

 

Антиармянская политика кавказской администрации, одобряемая из Центра, окончательно оформилась в 1890-е годы в тесной связи с деятельностью армянских партий, которые руководствовались двумя самыми опасными с точки зрения империи идеологиями – социалистической и национальной. Однако водоразделом стал царский указ от 12 июня 1903 г., которым ААЦ лишалась права управления своим имуществом. В своей подробной Всеподданнейшей записке по управлению Кавказским краем  (датирована 10 февраля 1907 года) генерал-адъютант граф Воронцов-Дашков, назначенный 27 февраля 1905 г.  наместником Кавказа писал:

 

«Армянский народ, не знающий духовенства как сословия, и выбирающий духовных лиц из своей же среды, тесно связан, по причинам чисто исторического значения, с интересами своего духовенства, даже помимо религиозных воззрений. Поэтому отобрание в казенное управление церковных имуществ задело нравственное чувство народа и бросило его в революционное движение, почти поголовно, без различия классов и положений. В террористических актах против представителей правительственной власти, прикосновенных так или иначе к отобранию имуществ, участвовали косвенно, если не деньгами, то сочувствием, все кавказские, а быть может, и многие российские армяне».

 

Считавшийся чуть ли не армянофилом Воронцов-Дашков обвиняет здесь в прямом или косвенном участии в терроре всех армян Кавказского края. В данном случае, наместнику, конечно, важно было подчеркнуть контраст между недавним прошлым и текущим положением вещей – результатом двух лет своего пребывания на должности.

 

 «Революционное армянское сообщество «Дашнакцутюн», образовавшееся в свое время для освобождения армян - турецких подданных из-под власти Турции и проявлявшее себя в России лишь сбором денег, закупкою оружия и формированием добровольцев для посылки в Турцию, получило после отобрания церковных имуществ благоприятную почву для пропаганды своих освободительных идей и по отношению русских армян. Идея создания самостоятельной Армении с введением в ее состав всех вообще армян, ранее возникавшая, быть может, в умах отдельных лиц, получила значительное распространение на Кавказе».

 

Призрак сепаратизма (по образцу настроений в Польше, Финляндии) маячил тогда перед царскими властями. В действительности армянские партии, в первую очередь Дашнакцутюн ставили себе целью только автономию Закавказья с кантональным устройством.

 

«По сведениям администрации, не было пункта с армянским населением, где не действовал бы особый местный комитет «Дашнакцутюна», а сочувствие армян всякому террористическому акту было настолько для всех очевидно, что даже волнения в Кутаисской губернии, где армян вовсе нет, приписывались козням их, не говоря уже об отдельных случаях политических убийств, с участием грузин, где еще можно было бы так или иначе допустить подкуп. Под влиянием ложной посылки о революционности армян, вызвавшей отобрание у их духовенства церковных имуществ, создалось действительно революционное настроение армянских масс. Однако местная администрация не хотела видеть основной причины зла и только принимала репрессивные меры, в виде арестов и высылок из края всех армян, выражавших открыто свое несочувствие отобранию имуществ, и тем все более пополняла кадры недовольных».   

«Возвращение отобранных у армянской церкви имений и капиталов немедленно обратило сердца, вынужденно бросившегося в революцию армянского народа, по природе консерватора и практика, к Русскому Монарху, показав ясно, где скрывалось истинное зло. Участие армян в террористических актах сразу заметно уменьшается. Влияние «Дашнакцутюна» хотя и не сразу, но все же непрерывно, падает, и Вы, Ваше Величество, в массе армянского народа имеете теперь подданных, готовых служить интересам Российской Империи, как когда-то служили при движении русских войск в Азиатскую Турцию предки нынешних закавказских армян».

 

Армяне представляются единой «коллективной личностью», способной стремительно переходить от верноподданничества к террору, а от террора снова к верноподданичеству. Такая точка зрения на все народы края выражена в следующем замечании наместника в письме Председателю Совета министров империи П.А. Столыпину от 23 июля 1908 г. «…индивидуальные черты характера населения, в виде крайней восприимчивости впечатлений, быстрого реагирования на всякое явление, непостоянства в действиях и образе мыслей под влиянием перемен в окружающей обстановке, являются факторами, с которыми нужно серьезно считаться при оценке событий на Кавказе».

 

Вернемся к Записке:

 

«Террористические акты армян против лиц администрации, принимавших участие в отобрании в казну имений и капиталов армянской церкви, и явное сочувствие этим актам со стороны вообще армянского населения возбудили против последнего всю местную администрацию, что немедленно же отразилось на отношении ее и особенно, конечно, низших ее агентов к представителям этой народности. Это отношение нельзя иначе охарактеризовать, как назвав его враждебным и явно пристрастным.

Само собою разумеется, что это настроение администрации не могло пройти не замеченным представителями других кавказских народностей, никогда особенно не симпатизировавших армянам, как нации, экономически преобладающей и дающей постоянно, в мелочах повседневной соседской жизни, чувствовать свое превосходство, а особенно — местными мусульманами, которые не могли при этом случае не вспомнить исторической вражды своих предков с армянской народностью.

Только совокупностью этих враждебных настроений против армян и возможно объяснить себе происходившую в феврале 1905 года в гор. Баку в течение нескольких дней резню армян с татарами, при почти полном бездействии местных властей, лишь отчасти оправдываемом растерянностью ввиду неожиданности событий.

Обвинения со стороны армян чинов местной администрации в провоцировании этих событий совершенно бездоказательны, равно как и все подобные жалобы в других эпизодах армяно-татарских столкновений, происходивших уже во время моего управления Кавказом. Однако нельзя в отдельных случаях армяно-мусульманской распри не усматривать в действиях отдельных чинов полиции по защите армянского населения от татарских погромов известной вялости, объясняемой вполне, мне кажется, указанным выше настроением и некоторою осторожностью, как бы не прийти на помощь стороне особенно виноватой в происходящих событиях и в то же время враждебной по существу правительству. То же самое происходило, можно думать, и в Баку.

Бакинские события, при которых армяне, по-видимому, были вооружены не более, чем вооружены в мирное время все обыватели кавказских городов вообще, дали толчок к особой деятельности армянского «Дашнакцутюна» по всемерному вооружению своих единоплеменников».

 

 

Вот что пишет о предыстории погромов в Баку итальянский журналист, впоследствии дипломат Луиджи Виллари, посетивший город, вскоре после событий:

 

"В июле 1903 года разразились стачки русских и армянских рабочих на нефтепромыслах. Они имели главным образом экономическую природу, но присутствовала и политическая подоплека, как и в других стачках того же года по всей Российской империи. Началось революционное движение. Несколько буровых вышек было сожжено, и общее положение в Баку стало вызывать беспокойство тогдашнего губернатора генерала Одинцова. В августе для изучения ситуации в город прибыл заместитель министра внутренних дел генерал фон Валь.

Князь Голицын, поглощенный своей антиармянской политикой, несколькими неделями раньше провел конфискацию собственности армянской церкви, и в октябре на его жизнь было совершено покушение. В начале 1904-го года представитель грузинской знати князь Накашидзе, который в качестве Эриванского вице-губернатора активно участвовал в конфискации, был переведен на новое место и назначен губернатором Баку. Его прибытие совпало с обострением армяно-татарской вражды. Взрыв казался неминуемым, многие армяне отослали свои семьи из города. В июне 1904 года князь Голицын навсегда покинул Кавказ и отбыл в Санкт-Петербург. К концу года князь Накашидзе был вызван в столицу и после нескольких встреч со своим бывшим начальником вернулся в Баку. Возбуждение и взаимная ненависть в городе нефти усилились, но губернатор ничего не делал для примирения. Наоборот, он постоянно говорил об армяно-татарской резне, как о неизбежном событии, открыто поощрял татар и относился к армянам с явным холодком. Когда армянская делегация явилась выразить свои опасения и просить власти о защите, он ответил только одно: "Не стреляйте сами, и никто не станет стрелять в вас".

Тем временем на Шемахинке произошло несколько убийств армян, приписанных татарам. Одновременно несколько трупов татар, якобы убитых армянами, были обнаружены под растаявшим снегом. Многие подозревали участие полиции, попытку еще больше разжечь ненависть между армянами и татарами, но мне не удалось выяснить обоснованность этих подозрений".

 

 

Еще несколько фактов того времени:

Реализация указа 1903 года вызвала массовые армянские демонстрации и митинги во всех городах российского Закавказья (Эривани, Александрополе, Карсе, Шуши, Тифлисе, Баку и др.) – в результате их разгонов казачьими частями были убитые и раненые, производились многочисленные аресты. Царскими властями запрещена деятельность Кавказского армянского благотворительного общества. Главноначальствующий на Кавказе князь Голицын ходатайствует перед министром внутренних дел Плеве о разрешении высылать армянских духовных лиц не только в другие местности в пределах Кавказа (такое право предоставлено в 1891 году), но и во внутренние губернии России. Министр ходатайствует перед царем и получает в декабре высочайшее согласие. В январе 1904 года князь Накашидзе, активный руководитель в качестве Эриванского вице-губернатора изъятия церковных имуществ ААЦ назначен губернатором Баку вместо генерала Одинцова. Во время Сасунского восстания 1904 года сотрудничество разведслужб и пограничных подразделений России и Османской империи приводит к неудаче всех попыток вооруженных групп фидаи перейти границу с целью оказания помощи Сасунской самообороне, к гибели многих командиров и рядовых бойцов. В мае 1904 года Главноначальствующий на Кавказе князь Голицын пытается через министра внутренних дел России Плеве инспирировать политический процесс над высшим армянским духовенством, в том числе католикосом Хримяном, обвиняя его в заговоре против центральной власти. Голицын пишет Плеве: "Истинным главою и вдохновителем этого движения является сам патриарх-католикос, именем которого и действуют заправилы движения". Список можно продолжать…

 

Вот что пишет Йорг Баберовски в своей ранее упомянутой книге об истории региона в ХХ веке:

 

«На рубеже веков армяно-тюркские противоречия в крупных городах региона обострились настолько, что вот-вот должна была разразиться гроза. Нападения армянских боевиков из социал-революционной партии «Дашнакцутюн» на царских чиновников явились для царского режима удобным поводом удостовериться в лояльности мусульман. Политика, основанная на принципе «разделяй и властвуй», почти везде достигала своей цели. В городских парламентах мусульманские депутаты становились на сторону переживавшего трудные времена правительства. Армянские революционеры угрожали нападениями на исламские учреждения. В январе 1905 г. в бакинских чайханах, где агитаторы читали неграмотным вслух национальные газеты, курсировала весть о готовящемся нападении армянских террористов на процессию бичующихся в день Ашура во время траура по случаю шиитского месяца Мухаррам. Согласно местным обычаям, похороны армян и тюрков, павших жертвами с давних времен бытовавших в Баку заказных убийств, разбойных нападений и актов кровной мести, выливались в национальные поминальные шествия».

 

Некоторые утверждения автора, конечно, натянуты – во всяком случае в том, что касается армяно-мусульманских отношений в Баку, который представлен «с давних времен» городом кровной мести, часто интерпретируемой в свете национальной вражды. Подтверждений Баберовски не приводит. При том, что отношения между армянами и «кавказскими татарами» не были особо радужными, в городе поддерживался не идеальный, но достаточный полицейский порядок, ситуация начала меняться именно в преддверии погрома. В следующей части отчета Кузминский упоминает о «нескольких совершенных в г. Баку с сентября 1904 г. убийствах между армянами и мусульманами», как о симптоме, который должен был обеспокоить городскую администрацию. Слухи о планируемом нападении на мусульманскую процессию действительно ходили, но уже непосредственно перед февральскими событиями, как указывает сам Баберовски.

 

     

Продолжение следует

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...