aD MARGINEM

МАЙСКИЕ МЯТЕЖИ -1

 

перевод © Самвел Меликсетян

 

 

Ниже публикуется глава из известной работы Симона Врацяна «Республика Армении», посвященная Майскому восстанию 1920 года (которое сам автор называет майскими мятежами).    Последний премьер независимой Армении - Врацян, уроженец армянского села Большие Салы у Нор Нахичевана, стал одним из последних представителей еще и той значительной по своему влиянию волны видных деятелей, выходцев из этой армянской колонии на юге России, которые оказали серьезнейшее влияние на армянское национальное движения и культуру Новейшего времени.

Занимая должность премьера всего 7 дней- с 25 ноября  по 2 декабря 1920 года - т.е. до советизации страны, он оказался в наиболее сложной для политического руководителя  (с начала 1918 года) ситуации в истории молодой республики Армении, ситуации, которая по меткому выражению автора получила название «между большевистским молотом и турецкой наковальней». Ставший премьером для максимального смягчения поражения в армяно-турецкой войне и процесса советизации, «левый дашнак» Врацян, вопреки ожиданиям, оказался лидером последовавшего антисоветского восстания в феврале 1921 года и последним премьером антибольшевистской Армении  (вновь объявленной уже в Сюнике в июне 1921 г.), покинув страну вместе с Гарегином Нжде только к началу июля.
Изданный Врацяном в 1928 году труд - увесистый и дополненный  в 50-е гг. автором том «Республики Армении» - стал лучшей в своем ряду (аналогичные или похожие хроники истории республики оставляли также «долгий премьер» А. Хатисян, военный министр Рубен Тер-Минасян, Каро Сасуни, Сепух и т.д.) и наиболее полной работой по истории Армянской республики 1918-1920 гг. вплоть до  1971 года – до публикации первого тома монументальной одноименной работы  Ричарда Ованнисяна (завершенной только в 1990-е с выходом 4-го тома).

 

Работа Врацяна - это в каком-то смысле «житие Республики Армении», адвокатом и преданным апологетом которой остается автор. Эта апологетичность с некоторой патетикой, сформировавшаяся во многом естественно как результат долгого заочного противостояния Врацяна с армянскими большевиками (Врацян на протяжении 20-х был редактором ведущих дашнакских газет - «Дрошак», «hАрадж», «hОризон» и чуть ли не главной мишенью большевистской критики), не только искажает, но во многом аккумулирует аргументацию, реабилитирующую независимость и альтернативы иного пути развития армянской истории в 20 в. - пути, прерванном большевиками в 1920-21 гг. и преданном забвению, в значительной степени вплоть до настоящего времени.

 

Была ли республика Армении - независимая армянская государственность - случайным, временным явлением, могла бы она выжить в 1920-1921 гг. и какие причины сыграли решающую роль в ее падении? История Майского восстания является одной из ключевых тем, если не для ответа на этот вопрос, то для выяснения многих из его аспектов. Большевики давали на него однозначный ответ, связывая неизбежный крах «дашнакского правительства» с объективными предпосылками и политикой самих дашнаков. С другой стороны, были и другие противники независимости. В том числе, как пишет  А. Хатисян:

 

“...идея совершенной независимости Армении, как отдельного государства, политически отделенного от России, не находила сочувствия и притягательности в кругах тех, кто считал идею федерации более соответствующей интересам армянского народа.
 Они находили, что армянский народ принял идею независимости только при случайных и преходящих обстоятельствах, и что эта идея не продиктована его ключевыми интересами”.

 

Их отличие от большевиков заключалось в том, что они были политически инертны, а на фоне первых успехов республики в 1919-1920 сокращались в количестве. Большевики же, предрекая неизбежную гибель «лакея капитализма», по широко известному выражению, сделали все «чтобы организовать их встречу друг с другом». Майское восстание стало одной из этих попыток, осуществленных под влиянием быстрой советизации Азербайджана 28 апреля 1920 и неожиданного успеха большевиков на первомайских митингах на севере Армении, прежде всего - в Александрополе. Не согласованное даже внутри Арменкома и возглавляемое, прежде всего, Ависом Нуриджаняном - в последующем, одним из ярых сторонников применения  мер военного коммунизма в Армении - восстание было поднято с расчетом призвать на помощь Красную армию из Азербайджана, но завершились безуспешно. Советское руководство в этот период не было настроено на немедленную советизацию Армении и Грузии, откладывая этот вопрос на долгую перспективу для проведения партийно-организационной и пропагандистской работы. Оно склонялось к переговорам с обеими республиками. Советско-грузинские переговоры завершились мирным договором 7 мая 1920 года. Переговоры и соглашения с Арменией затянулись, во многом, из-за армяно-турецкого вопроса.
Однако то, какие средства использовали армянские большевики, они не были избирательными в средствах и какими оказались последствия восстания - все это чрезвычайно важные вопросы для диагностики многих аспектов истории Армении этого периода.

 

Одна из особенностей главы о Майском восстании в работе Врацяна - многочисленные цитаты из различных документов эпохи, в том числе и обширного приложения большевистских отчетов. Как сам текст Врацяна, так и эти приложения, выглядят особенно контрастными на фоне «безобидных и воодушевляющих большевистских формулировок», встречающихся в различных работах уже советского периода о Майском восстании. Цитата из одной подобной работы приводится ниже - ее полезно иметь в виду при чтении текста Врацяна, для понимания того, что скрывалось за этими формулировками.

 

“...Это восстание является одним из героических эпизодов освободительной борьбы армянского народа во главе с Коммунистической партией за победу Советской власти в Армении. Это массовое, общенародное вооруженное выступление против эксплуататоров и их господства было осуществлено под знаменем Великой Октябрьской революции, составив одно из важных звеньев ее победы в Закавказье и, в частности, в Армении. В мае 1920 г. восставшие рабочие поставили своей целью свержение марионеточного антинародного дашнакского правительства и установление в стране советского строя. В этом был единственный выход для спасения умирающего голодной смертью народа от физического уничтожения и избавления от окончательного развала страны”. 





В то время как в Грузии, Азербайджане, на Северном Кавказе и повсюду армянские большевики подвергались жестоким преследованиям, правительство Армении дало им возможность жить и работать в Армении. Многие деятели из армянских большевиков - С. Касьян, А. Мравян, С. Ханоян, Д. Шахвердян, М. Саакян, Е. Ерзнкян, Авис Нуриджанян и др. - спасли свои жизни благодаря правительству Армении. В Армении они имели должности в разных государственных и общественных учреждениях - школах, кооперативах, министерствах, государственном контроле, самоуправлении.
Приняв их в пределах Армении, правительство поставило перед армянскими коммунистами одно условие: не осуществлять в Армении политической работы. И все они пообещали, что выполнят это условие. Некоторые из них и сами считали неразумной активную работу большевиков в Армении. И до тех пор, пока военные действия в Советской России были неудачными, данное слово, в целом, держалось. Правда, были частичные нарушения, как листовки молодых “спартаковцев” во время боев в Беюк-Веди, но правительство смотрело на них снисходительно.
Однако, когда красные войска начали приближаться к Кавказу,  гостившие в Армении большевики также не удержались и перешли к антигосударственной тайной деятельности. Они вели пропаганду в армии и среди рабочих: выпускали тайные листовки и газеты. Перетянув на свою сторону беспартийного депутата парламента Аршавира Мелконяна, они с его помощью издавали газету “Сельский голос”, которая вела непримиримую борьбу против действующего режима  и открыто хвалили советскую власть.

 



Дополнением и иллюстрацией к этому отрывку может служить цитата из работы  Р. Ованнисяна, показывающая также непосредственную связь данной политики с последующими майскими событиями:   

“Несмотря на агитацию большевиков и обострение конфликта с ними, армянское правительство на всем протяжении 1918-1919 годов продолжало действовать так, будто местные коммунисты не представляли никакой угрозы. Когда грузинские и азербайджанские службы безопасности проникли в подпольные большевистские центры и началась новая волна арестов, многие из армянских большевиков были спасены дашнакскими кругами в Тифлисе и Баку и для безопасности переправлены в Армению. Одним из первых, воспользовался этой политикой Баграт Гарибджанян - молодой, но опытный партийный организатор, который попал в плен во время армяно-грузинской войны и был депортирован из Грузинской республики. В Александрополе - стратегическом железнодорожном узле Армении - Гарибджанян восстановил местную ячейку и создал новые организации в железнодорожном депо и мастерских. В марте 1919 года британское командование в Тифлисе известило премьера Каджазнуни, что коммунистическая организация в Александрополе ведет злонамеренную пропаганду и выразило недовольство, что правительство, будучи ранее осведомленным о ситуации, через власти в Александрополе, не предприняло никаких мер противодействия. Англичане требовали теперь незамедлительных действий для ликвидации подстрекателей. Инструкция была проигнорирована».

 

Если до середины 1919 года деятельность большевиков была во многом самостоятельной, то с середины 1919 года поток в Армению большевиков был уже целенаправленным и координированным из центра. К лету 1919 году в республику прибыли представители Кавказского Крайкома - С. Касьян и А. Мравян для укрепления партийных организаций и координирования их действий. К осени 1919 был создан Комитет РКП (б) Армении или Арменком, который и должен был руководить организационной работой и большевистской пропагандой в стране. К концу 1919 - нач. 1920 года для Закавказья была уже сформулирована стратегия действий и советизации, разработанная, прежде всего, для советизации богатого нефтью Азербайджана и послужившая моделью для двух других республик - Армении и Грузии.



А. Мравян рассказывал о том, что в 1919-1920 гг. в Армении имела место бурная большевистская деятельность. Организовывались тайные ячейки, распространялась литература, созывались собрания, осуществлялась пропаганда в армии и среди рабочих.
”При помощи товарищей Гукаса Гукасяна и его близких друзей - Арменака Будагяна и Агаси Ханджяна, - пишет он, - мы в Ереване конспиративно (тайно) выполняли всю нашу работу. Печатать листовки и клеить их на стены, перевозить литературу, находить места для собраний, относить письма в Тифлис - в Краевой комитет и т.д. - все это делали быстро, правильно, в соответствии со всеми правилами конспирации”.  
Тот же Г. Гукасян “в конце августа 1919 г. с особым заданием отправляется в Дилижан, Каракилису, Александрополь, чтобы объявить местным организациям о предстоящем созыве в Ереване партийного собрания, его повестке и вопросах, связанных с его организацией”.

Большевики были относительно сильны в Александрополе. Их местный комитет получал большие суммы из Тифлиса и России, тайно печатал газету и отправлял пропагандистов и организаторов в различные регионы страны. Расположенная между Арменией и Грузией нейтральная зона служила плацдармом для большевиков, откуда они, тайными путями ввозили в Армению людей, деньги и литературу. К началу 1920 года Армения уже была сценой для активной большевистской пропаганды и организации.

Правительство было осведомлено о деятельности большевиков, однако медлило с тем, чтобы приступить к решительным мерам. Министерство внутренних дел тесно следило за их тайными передвижениями и шагами главарей, было осведомлено об их планах и осуществляемой в армии и среди рабочих антиправительственной деятельности. Руководителем политической разведки и полиции тыла Армении был такой искусный и энергичный деятель,   как Левон Калантарян, спрятаться от которого было не так уж и легко. Но правительство медлило с тем, чтобы приступать к решительным мерам: психологически не было готово арестовывать “таких же, как мы, социалистов - коммунистов”, “наших вчерашних товарищей”. Был и пример Грузии: еще вчера общественное мнение Армении столь строго осуждало строгие меры, применяемые грузинскими меньшевиками по отношению к большевикам - как же теперь делать то же самое и у нас? 

 

 

Тут можно вспомнить признание совмещающего должности министра обороны и внутренних дел  Грузии Ноем Рамишвили в беседе с английским журналистом К. Робертсом. Рамишвили утверждал,  что к началу 1920 года в Грузии было расстреляно в общей сложности несколько сот большевиков. Это, безусловно, было преувеличением, но сама допустимость и нормальность такого преувеличения любопытна и симптоматична. Даже после подавления Майского восстания в Армении количество приговоренных к смерти большевиков не превышало десятка человек.

           
Однако и в Дашнакцутюн, и среди наших нейтральных кругов было и обратное отношение: со всех сторон отмечалась та угроза, которую большевики могли представлять для Армении. Вследствие этих настроений и требований, министерство внутренних дел 31 января в Ереване и Дилижане арестовало несколько коммунистов.
Это событие было принято большевиками как вызов к бою. Несколько дней спустя, по случаю похорон социал-демократического деятеля Аршака Зограбяна они устроили шумный митинг, целью которого была демонстрация их сил и придание борьбе с властями Армении публичного характера (1, см ниже авторские примечания).

Аресты 31-го января стали также основанием для интерпелляции в парламенте. 20 февраля депутат от эсеров Ваган Минахорян направил правительству следующий запрос:


 “31 января по распоряжению министра внутренних дел в Ереване и Дилиджане арестованы несколько лиц, причина в том, что упомянутые лица вели противогосударственную и противоправительственную направленность, однако, в своем распоряжении он не упоминает какой-либо закон, оповещение или даже устное предостережение, на основании которых можно было бы заключить под стражу граждан. Изданный Временным правительством закон, на который и должно опираться упомянутое распоряжение, говорит совершенно другое, и именно с этой точки зрения произошедшее событие является незаконным.

           

 

Упоминание законодательства Временного правительства связано с тем, что правовая система Армении в период независимости опиралась на законодательные акты Временного правительства.

 

 

С другой стороны, необходимо выяснить, направлено ли это преследование против политического течения, или же только против отдельных лиц? Если первое, то это незаконно, поскольку политическое течение должно быть свободно от любого преследования, если второе, то где тогда конкретное обвинение в совершенных ими действиях? Одна опубликованная ими книга и выпущенные листовки не содержат ничего противоправительственного, а сообщения о заключенных с турецкими пашами договоренностях в действительности не доказаны. Рассматривая вопрос подобным образом, фракция эсеров считает случившиеся аресты незаконными и предлагает освободить заключенных”.

 

С исключительно формально-правовой точки зрения, обвинение эсеров, возможно, и было справедливым: кто из государственных чиновников того времени был столь осведомлен в существующих законах, чтобы суметь безупречно, в соответствии со всеми требования государственного закона, оформить свое дело? Однако, в сущности, эсеры были неправы: они были очень хорошо знакомы с сущностью большевизма и характером деятельности армянских большевиков, чтобы утверждать, будто “одна опубликованная ими книга и выпущенные листовки не содержат ничего антигосударственного и антиправительственного”. И данные министром разъяснения, и последующие дискуссии полностью подтвердили это обстоятельство. 


Министр внутренних дел А. Гюлханданян дал следующее объяснение: “Те, кто признает Армению как независимую государственную единицу, не должны направлять подобного запроса, поскольку молодая государственность может пострадать даже от самых незначительных угроз, и правительство должно применить любые средства для того, чтобы уберечь страну от любого происшествия. В Армении есть достаточное количество большевиков, которые, если верить их словам, приехали только с тем, чтобы найти себе убежище и не собираются осуществлять никакой деятельности. Однако еще в июле, во время боев в Беюк-Веди, они выпустили листовку, в которой призывали войска не участвовать в боях. В последующем произошли несколько случаев на железной дороге Сарикамыш-Александрополь и др. Ко дню независимости Армении на стенах были расклеены листовки, направленные против нашего государственного устройства.

Последние сообщения показывают, что день ото дня в Армению прибывают большевики, которые привозят с собой крупные суммы для агитации. С другой стороны, неоспоримо, что российские большевики заключили союз с младотурками. По этому соглашению турки должны пройти через территорию Армении для удара в тыл войск Деникина. В какой ситуации окажется Армения в этом случае, ясно каждому, но для большевиков это не имеет значения, и если хотите, то даже ценою уничтожения армянского народа они осуществят свой план. Во главе большевистского движения в Азербайджане и Закавказье встали Нури-паша, Кязым- паша и др. Вышеупомянутые факты правительство рассматривает как преступление и направило усилия против тех, кто осуществляет активные шаги против нашего государства и правительства”.


После выступления министра произошли бурные дискуссии. Эсер А. Хондкарян, подробно остановившись на предмете интерпелляции, объявил, что он выступает против большевизма, но утверждает, что любое преступление должно быть оформлено и передано в суд. На этой почве, конечно, нельзя было возразить против запроса, однако действительный смысл запроса заключался не в этом.

 

В своей речи интересные разоблачения сделал А. Джамалян: “Факт союза движения миллиcтов (речь о кемалистах. - Прим. Համատեքստ) и большевиков, - сказал он, - к сожалению, является правдой: вследствие этого существование нашего народа ставится под вопрос. Во время моего пребывания в Тифлисе один из видных членов областного комитета Закавказского исполнительного бюро сообщил мне, что 27 ноября в Баку между большевиками и турками было достигнуто соглашение, что турецкие войска через Армению должны зайти в тыл армии Деникина. То же человек сказал мне, что они должны принять меры для предотвращения резни армян, но, конечно, им это может не удастся: это факты, которые никто не сможет опровергнуть.
Ныне посмотрим, имели ли со всем этим связь арестованные большевики? По партийной дисциплине нижестоящий орган подчиняется распоряжениям вышестоящего: инструкции Закавказского комитета большевиков обязательны для комитета Армении,  и он должен исполнять их, даже если выступает против. Вот истинное состояние дел, которое осознало правительство и предприняло меры, к сожалению, однако, половинчатые.  Необходимо бороться со всей организацией, чтобы у нее не было возможности стать значительной силой”.

 

В связи с возникшими по случаю этого запроса дискуссиями три проблемы становились очевидными и  непререкаемыми: во-первых, армянские коммунисты осуществляют в пределах Армении активную деятельность с целью осуществления государственного переворота, во-вторых, между большевиками и турками существует действительное соглашение, вследствие которого турки обязались помочь большевикам против Деникина, и, следовательно, в третьих - чтобы прийти на помощь большевикам, турки должны пройти через Армению, обрекая страну на новые разрушения и резню.  

Особенное сильное беспокойство в Армении вызвало большевистско-кемалистское сотрудничество. Армянские коммунисты с негодованием отрицали реальность подобного сотрудничества, и распространенные в прессе новости считали результатом “дашнакской провокации”. В эти дни армянские большевики все еще считали постыдной дружбу с турецкими палачами. Потом изменились времена, изменились и нравы…

Правительство Армении, как и Верховное бюро Дашнакцутюн несколько раз принимали к рассмотрению факт большевистско-кемалистского соглашения, как и вытекающие из этого факта последствия. Было ясно, что в соглашении, в прямой или косвенной форме, отводилось место и для Армении, хотя бы только из-за ее географического положения. Объективная логика вещей подталкивала к принятию мер, чтобы при развитии дальнейших событий, армянский народ не был бы растоптан. Озабоченное этим, бюро Дашнакцутюн в начале января отправило в Тифлис трех своих членов, А. Джамаляна, Р. Тер-Минасяна и С. Врацяна, чтобы они установили контакты с Кавказским бюро коммунистической партии России и прояснили подробности вышеупомянутого вопроса, а также вытекающие из него практические возможности. Члены бюро АРФ отправились в Тифлис, имея с собой копию большевистско-кемалистского соглашения.

 

Произошло свидание с общим секретарем Кавказского бюро Г. Назаретяном, и, в конечном счете, оно оставило крайне гнетущее впечатление.
Назаретяну были заданы два вопроса. Первый: правда ли, что между большевиками и кемалистами заключено тайное соглашение? Второй: правда ли, что соглашение направлено также против Армении? Факт большевистско-кемалистского соглашения он не опровергнул, но очень долго говорил о том, что коммунистическая революция защищает угнетенные народы и что, следовательно, не может не защитить и армянский народ. Члены бюро АРФ удалились с тем убеждением, что если потребуют интересы большевистско-кемалистской дружбы, Армения будет принесена в жертву восточной политике большевиков. Во время свидания, вспомнив декрет Ленина о независимости Армении, также как и сотрудничество некоторых дашнаков со С. Шаумяном, члены бюро АРФ высказали ту мысль, что интересы армянского народа требуют некоторого понимания между большевиками и ведущей партией Армении. Ответом была сухая насмешливая улыбка. Какое понимание, если необходимо ускорить распространение советской власти также на Кавказ? Со стороны главы Кавказского бюро не было выражено никакого желания пойти навстречу, найти общие точки соприкосновения.

Как и предыдущие события, этот факт и те тайные сведения, которые ежедневно становились известны отделу разведки правительства, не оставляли более никаких сомнений, что против Армении формируется заговор и непосредственными участниками и исполнителями этого заговора являются гостящие в стране армянские коммунисты. Медлить далее было преступно, и правительство предприняло решительные меры, друг за другом последовали аресты. Удалось схватить большую часть видных коммунистов, которые после некоторого времени заключения в тюрьме были депортированы за пределы Армении. Среди арестованных был также Авис Нуриджанян, который смог бежать из-под стражи и в последующем стал одним из рьяных руководителей антигосударственного движения.

 

Осуществленные аресты и обыски дали правительству обильный материал, из которого стало видно, что большевики готовили в Армении всеобщее восстание, с этой целью из-за границы получили крупные суммы и приступили к организации боевых групп. Стал известен, в общих чертах, также план восстания. Также стало ясно, что большевики решили воспользоваться недовольством этнических меньшинств Армении - мусульман и русских - как и тяжелым положением с продовольственным обеспечением в стране, которое обострилось по той причине, что правительство большую часть своих запасов пшеницы выделило на посев, а американская мука запоздала из-за проблем со средствами доставки.

На почве нехватки продовольствия, в феврале и марте произошло даже несколько митингов возле зданий городского самоуправления и министерства продовольственного обеспечения. Большевики возбуждали темные инстинкты толпы, говорили о бесконечных запасах хлеба, сахара, одежды и нефти, которые наполнят Армению, как только будет установлена советская власть и призывали свергнуть “дашнакскую тиранию”. Голодные и раздетые люди, конечно, с легкостью поддавались подобной пропаганде и оказывались слепыми орудиями в руках большевиков. Необходимо засвидетельствовать также то обстоятельство, что экономический кризис и голод как средство политической борьбы использовали не только не брезгающие никакими средствами большевики, но также и более умеренные группы, как например, Народная партия.

 

Прежде армянские большевики опровергали обвинение, что они в дни республики работали с целью осуществления государственного переворота, что в майские дни решили поднять всеобщее восстание. Ныне же, при помощи опубликованных ими же многочисленных свидетельств и документов подтверждается, что на протяжении 1919 и 1920 годов армянские коммунисты в Армении готовились при помощи восстания сокрушить независимость страны (2).

С этой точки зрения интересны свидетельства главарей армянских большевиков:
“Активная и сплоченная работа большевиков на территории Армении, - пишет С. Касьян, - действительно началась с лета 1919 г. Правда, что и ранее там были группы, но поскольку Краевой комитет (Крайком) нашей партии был оторван от Армении, он не мог вести при помощи этих групп организационной работы, придать направление их деятельности. После прихода англичан, когда дашнаки еще больше обнаглели и сосредоточили всю власть в своих руках, деятельность этих групп была ликвидирована практически полностью. В сентябре того же года, после подготовительных работ, представители Крайкома организовали в Ереване тайное собрание  ответственных товарищей из провинции, где была разработана основная тактика наших действий в этой стране и создан центральный орган - “Комитет Армении”. (3)


Это собрание, согласно Касьяну, исходило из того факта, что в Армении “отсутствует даже и торговый капитализм”, “даже и лицо торгового капитализма давно позабыто”, “большая часть крестьян не знакомы с латифундиями, даже с отношениями помещичьего землевладения, 90% населения влачит свое жалкое существование в нищете и нужде”, и предлагало следующие пункты: “1. решительную борьбу с Антантой; 2. решительную борьбу с теми внутренними силами, на которые она (т.е. Антанта. - Прим. Համատեքստ) опирается - дашнакским правительством и зарубежными агентами армянской буржуазии; 3. беспощадная дискредитация царской и буржуазной России; 4. как положительный противовес этим негативным лозунгам - поднятие привлекательности международного революционного пролетариата и рабоче-крестьянской России и установление советской республики в Армении”.

“В середине января 1920 года в Ереване произошла нелегальная партийная конференция, которая, основываясь на четырехмесячном опыте партии, полностью приняла и утвердила эту тактику. Разногласия относились только к тому вопросу, будет ли партия участвовать в деятельности всех общественных организаций, например, земств, или же только в деятельности классовых организаций - профсоюзов и крестьянских объединений”.

“…Организация Александрополя, которая главным образом состояла почти исключительно из переехавших из Баку и Тифлиса железнодорожных рабочих, устами своих представителей подняла вопрос о захвате власти, но конференция решительно это отвергла”, поскольку “конференция встала на ту точку зрения, что каким бы легким ни был самостоятельный и изолированный захват бланкистским ударом власти, однако же, удержать в руках власть будет невозможно по той простой причине, что 1) партия, состоящая не более как из 500 членов, будучи чрезвычайно бедной опытными и подготовленными силами, окажется не готовой не только к противостоянию в гражданской войне, которая неизбежно возникнет в данной политической и психологической ситуации, но и к организации власти в центре и на местах; 2) она не будет иметь возможности организовать такую армию, которая сможет без поддержки “извне” противостоять внешним врагам - даже небольшому походу меньшевистской Грузии, мусаватистского Азербайджана и  кемалистской Турции; 3) с одной стороны, холод и голод в крайне разложившейся и находящейся в тисках голода стране с другой - неизбежная экономическая блокада - задушат советскую власть в самом зародыше”.
“Ситуация, - объясняет Касьян,- требовала, чтобы мы занимались не этой незрелой мыслью, а распространением и углублением партийных организации,  их влияния и лозунгов, при помощи ремесленных и крестьянских объединений занимались политическим воспитанием инертных масс, пробуждая в них стремление к самостоятельной деятельности и самоуправлению. Тем самым, подготовились взять власть тогда, когда будем иметь опорой соседнюю страну, с помощью которой можно было бы связаться с рабоче-крестьянской Россией. Только для двух случаев конференция предложила обязательно поднять знамя восстания и создать общий фронт во что бы то ни стало: первое - если дашнакское правительство осмелится по указу Антанты и совместно с меньшевистской Грузией помочь мусаватистскому правительству, став препятствием для Красной армии в случае ее вхождения в Баку, второе - если оно решит помешать с тыла рабоче-крестьянскому восстанию в Азербайджане или Грузии”.

 

Эти заверения Касьяна, по сути, вытекают скорее из его личных убеждений, нежели действительных фактов. Нельзя не допустить, что сам он думал именно так, но конференция, без сомнения, была более солидарна с “представителями Александропольской организации”, чей предводитель Авис крайне воинственной резолюцией предлагал немедленно “взять власть в свои руки ”.  Касьян уверяет, что эта резолюция не только не прошла, но даже не обсуждалась, в то время как в первом номере официальной газеты компартии “Известиях” от 25 января 1922 года эта резолюция опубликована как принятое конференцией и обязательное для армянских коммунистов решение. Последующие события также развивались по направлению резолюции Ависа, и душеспасительные рекомендации “об объективном состоянии масс”, “реальном состоянии страны” и “экономически-классовой структуре” были только проповедями волка в овечьей шкуре, для “наших доктринеров, лишенных дара диалектического мышления и страдающих болезнью левизны”.

 

Это видно и по свидетельству А. Иоаннисяна.
 “Вопрос советизации, - говорит он, - был обязательным прежде всего для комитета коммунистической партии Армении- Арменкома. Тайная конференция коммунистических организаций Армении, которая проходила в Ереване в январе 1920 года, приняла тезисы с тем намерением, что при приближении Красной армии и в случае смены власти в соседних республиках необходимо выдвинуть задачу советизации Армении. Надвигающиеся события заставляли предпринять подготовительные шаги в этом направлении. В комитете Армении предполагали, что Казах и Карабах, как пограничные регионы, должны стать опорными пунктами переворота для Армении. До этого было необходимо избегать решительных действий, довольствоваться только организационной работой” (4).

 

Поводом и сигналом к антигосударственному выступлению для армянских коммунистов стала советизация Азербайджана. Несомненно, армяне (т.е. армянские коммунисты. – Прим. Համատեքստ) были осведомлены об ожидающихся в Азербайджане событиях и сами также готовились в этом направлении.

Некоторые надежды армянские большевики связывали с протекавшими в это время в Карабахе военными действиями, также как с недовольством русских и мусульманских элементов. Их расчет был простым: используя голод, экономический кризис, центробежные инстинкты русских и мусульман - с одной стороны, и с другой - внешнюю поддержку большевиков и симпатии к Красной армии - взорвать изнутри Республику Армении. Вооруженное восстание и гражданская война были прямой дорогой к достижению этой цели.

Переворот в Азербайджане совпал с праздником 1-го мая. В Ереване и других местностях Армении армянские рабочие готовились с особой торжественностью отметить международный день солидарности трудящихся. Большевики воспользовались этим и решили превратить майский праздник в общее антигосударственное восстание. В Ереване этого не получилось, но в некоторых провинциальных городах они имели краткосрочные успехи.

События развивались следующим образом. В Ереване 1-е мая было отмечено с беспрецедентным блеском. Весь город был украшен красными знаменами, коврами и цветами. С раннего утра улицы были заполнены густыми толпами. Площади и проспект Абовяна были переполнены членами ремесленных объединений, флагами и эмблемами. В организованном шествии участвовали все течения. Наряду с портретами Христофора, Ростома и Заваряна были поставлены портреты Ленина и Шаумяна. Рядом с девизами и плакатами Дашнакцутюн были и большевистские крикливые лозунги. После парада перед зданием парламента произошло пышное собрание, где произнесли речи председатель парламента А. Саакян, министр иностранных дел А. Оганджанян, известный грузинский социал-демократический деятель И. Рамишвили (Исидор Рамишвили. – Прим.  Համատեքստ), Сепух и др. Затем произошло торжественное открытие нового вокзала Еревана, где также было произнесено множество речей. Главным предметом выступлений был только что был полученный в Ереване ультиматум со стороны “покрасневшего” Азербайджана с требованием в течение трех дней очистить от армянских сил Карабах и Зангезур. По этому случаю была принята резолюция, в котором собрание выражало “бурное негодование действиями эксплуатирующих имя тюркских рабочих и крестьян палачей, которые, прикрываясь именем советской власти и коммунизма, продолжают кровавое дело предыдущего правительства. Рабочие Армении протягивают свою братскую руку рабочим Азербайджана и требуют прекратить поход на Карабах и Зангезур, позволив крестьянам и рабочим этих провинций самим свободно выразили свою волю. Пролетариат Армении, глубоко веря в то, что советское правительство России не позволит Азербайджану вести агрессивную политику, в то же время требует от своего правительства непоколебимо защищать свободу и независимость Армении и армянского пролетариата и предлагает объявить пролетариату всех стран и социалистическим фракциям парламентов о данной резолюции объединения профсоюзов Армении”.

Резолюция, которая была предложена центральным управлением профсоюзов, ставила разницу между политикой Советской России и Азербайджана, однако последующие события показали, что никакой разницы не было. Она выражала то благоприятное (для целей армянских коммунистов. – Прим. Համատեքստ) настроение, которое существовало среди части профсоюзов Еревана, в особенности среди служащих автомобильного депо. Во время шествий и собраний имели место и другие попытки придать празднику большевистский характер, даже произносились противоправительственные речи, однако, в целом, народ остался безразличным к большевикам и поднятой ими шумихе. Было ясно, что Ереван не заодно с большевиками, но большевистскими элементами и настроениями бесспорно нельзя было пренебрегать.     


А. Хатисян описывает участие большевиков в ереванских мероприятиях следующим образом:

“Произнесенные в большевистском духе речи принимались большей частью народа холодно, а со стороны небольшой группы, по сути – большевиков, с большим воодушевлением. Эта небольшая группа действовала с поразительной энергией. Недопустимые для себя выступления она встречала свистом, а выступления своих - оглушительными аплодисментами.  С балкона произносились речи в духе демократичности и независимости. Полковник Шахатуни, не желая, чтобы солдаты услышали произносимые в большевистском духе выступления, с разрешения правительства отпустил их  по казармам”.

 

 

В провинции события получили совершенно иное развитие.
Мы уже напоминали, что центром деятельности большевиков был Александрополь. В конце апреля там собрались их главные деятели и боевые силы с целью совершения переворота. Первого апреля произошли бурные большевистские митинги. Ко всему прочему, произошло нападение на клуб Дашнакцутюн, со стен были сорваны и брошены под ноги портреты Христофора, Заваряна и других. Никакого сопротивления с какой-либо стороны. Местные власти ошеломленно исчезают: дашнакцаканы избегают кровопролития. Поле действий осталось за большевиками. Центром антигосударственного движения был бронепоезд “Вардан Зоравар”.
Как только весть дошла до Еревана, военный министр приказал, чтобы  командир “Вардан Зоравар”-а Мусаэлян направил поезд на Камарлинский фронт, Мусаэлян не только не выполнил приказание высшего командования, но распорядился, чтобы с Камарлинского фронта немедленно направилась в Александрополь часть бронепоезда, которая охраняла границы Армении от тюрок Веди-Басара. 
Приказ был повторен также спарапетом Назарбекяном, но Мусаэлян не подчинился. Наоборот, на бронепоезде было поднято большевистское знамя, после чего под председательством Мусаэляна был организован Военно-революционный комитет Армении, который объявил себя верховной властью в стране. В Военно-революционном комитете роли были разделены следующим образом: председатель и  военный комиссар - Мусаэлян, комиссар иностранных дел - Авис Нуриджанян, комиссар внутренних дел - Арташес Мелконян. Военно-революционный комитет захватил вокзал Александрополя, перетянул на свою сторону часть местных войск и прервал железнодорожное сообщение с внешним миром.

Затем Мусаэлян по прямой телеграфной линии отправил ультиматум в Ереван, потребовав, чтобы правительство передало власть ему. От имени военно-революционного комитета были отправлены телеграммы в Карс, Сарыкамиш, Каракилису и др. местности, в которых объявлялось о советизации Армении и военным и гражданским властям предписывалось признать новый режим.

Эти телеграммы нашли отклик преимущественно в войсках и среди национальных меньшинств. На основании приказа из Александрополя 9 мая, в основном из работников депо был создан Военно-революционный комитет в Карсе, который обратился с письмом к губернатору Корганяну, комендату крепости Пирумяну и мэру Нохратяну, потребовав в течение 24 часов прекратить любые связи с Ереваном, признав советские власти Александрополя и продолжать исполнять свои обязанности далее. Подобное распоряжение поступило как от Мусаэляна, так и от Мелконяна. На сторону восставших перешли также часть войск крепости, молоканское и греческое население. В течение двух дней город был в руках мятежников.
Из Карса движение перенеслось в Сарикамыш и Кагызван. Под воздействием большевиков извне небольшая часть войска в Сарикамыше создала революционный комитет и попыталась взять власть в свои руки. Дисциплина среди солдат была нарушена. Революционный комитет попробовал вступить в сношения и “побрататься” с находящимися на границе турецкими солдатами.

Более громкими стали события в Нор Баязете. 13 мая под воздействием большевиков часть стоящих в Басар-Гечаре (совр. Варденис - Прим. Համատեքստ) добровольцев восстала и, покинув позиции, отправилась в Каранлуг (совр. Мартуни. - Прим. Համատեքստ), который был окружным военным центром. Здесь к мятежникам примкнули местные солдаты. Во главе восставшего войска стал учитель Саруханян, который возбуждающими речами подстрекал толпу свергнуть правительство. Взяв под стражу командующего войсками ген. Силикяна и всех офицеров, солдаты с шумом направились в Нор Баязет и после небольшой стычки 17 мая захватили город.

 

Таким образом, восстания вспыхнули практически единовременно и единообразно, в разных частях Армении. Всюду восстание имело армейский характер. Только в некоторых местах к нему присоединились рабочие. Было ясно, что движение было организовано заранее: в армии и среди рабочих проводилась продолжительная работа. Главари восстания надеялись, что Красная армия подоспеет к ним на помощь. Повсюду восставшие использовали одни и те же лозунги: Красная армия России идет освобождать народ от “дашнакского ига”; братская Россия отправляет хлеб голодающей Армении; из Баку в сторону Армении уже отправились груженные мукой и нефтью поезда и т.д. Очень привлекательные лозунги, и большевики хорошо рассчитали психологию толпы. Однако, события получили совершенно иное развитие.

 

Продолжение см здесь

 

Примечания автора:

 

1.Аршак Зограбян был одним из видных представителей российской социал-демократии и близким другом Жордании и Рамишвили. После русской революции он действовал на Кавказе, совместно с грузинскими меньшевиками, был противником большевиков и дашнаков. После провозглашения независимости Грузии, перешел в оппозицию и, как интернационалист, критиковал действия меньшевиков. По этой причине он подвергся преследованиям в Грузии и для освобождения из рук вчерашних друзей, сбежал в Армению. Правительство Армении пообещало ему важную должность, однако он заразился брюшным тифом и умер 4 января.

 

2. См. Ш. Амирханян, Майское восстание в Армении, 1926. Москва и А. Иоаннисян, Июль и октябрь революции Армении, Ер, 1925 г.

 

3. Журнал “Նոր աշխարհ”, сентябрь 1922 г, №2

 

4. “Խորհրդային Հայաստան”, 1925 г., 1 мая, № 98

 

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...