aD MARGINEM

АРМЯНСКАЯ ЖЕНЩИНА -4

 

перевод и комментарии © Самвел Меликсетян

Продолжение. Начало см. здесь

 

 


Поговорим о детстве девушек из богатой семьи. С возраста двух лет кормилица водит ее в какой-либо публичный парк на прогулки. Если она бывает первой девочкой по рождению, то бывает счастлива, любима с самого дня рождения, наслаждается роскошью. Не дожидаясь четырехлетия, мать одевает ее в совершенно фантастические наряды и возит в клуб, когда бывают “семейные вечера” или когда дают детские балы. Летом ее отвозят в Коджори или же другие дачные места, где ее нежное лицо немного загорает под лучами солнца и на открытом воздухе. Осенью она возвращается домой, довольно пополневшей.
Не достигнув еще и 5-6 лет, она оказывается в обществе гостей своей матери, когда та дает “вечера”, где женщины, собравшись либо играют в лото, либо в карты. Мать приходит в восторг, увидев, что ее дочь прислуживает гостям по-мелочи - приносит бочонки для лотереи, либо собирает упавшие карты. Часами сидя без сна, девочка смотрит на их игру, слышит их часто непристойные разговоры и улыбается. Это тоже своеобразное образование, которое берется с живых примеров. Среди гостей матери иногда оказывается молодой юноша, который отпускает грубые шуточки - он притворяется, что влюблен в маленькую девочку и называет себя ее будущим женихом.
Наконец, настает время учебы. Нужно отметить, что в богатых семьях Тифлиса слуги и служанки всегда чужаки: слуги - грузины или имеретинцы, кормилица - осетинка, а в последнее время в привычку вошли также русские служанки. Начальное образование детей практически передано в их руки. Двушка от кормилицы учится грузинскому, а русская служанка научила ее русскому языку. На родном языке она не знает ни слова, потому что на этом языке никто дома не разговаривает. Имеющаяся у нее практика по иностранным языкам довольно облегчает ее учебу в иностранных школах. Армянские приходские школы считаются неподходящими. Девочку отдают либо в пансион за довольно крупную плату, либо же в женскую гимназию. В редких случаях домой приглашают учителей.
В пансионе ученицу учат поверхностному чтению и письму с ошибками на иностранном языке. К естественным науками ее едва приобщают, а с практическими сторонами жизни она остается совершенно незнакомой. То, чему обучают ее применительно к жизни, ограничивается несколькими салонными манерами: как достойно держать себя в обществе, как кивать головой и т.д. Прибавляем к ним танцы и игру на пианино, чего она всегда стесняется, играя при незнакомых людях. Но важнее всего царящие в пансионе дух и направление, которые внушают ей только легкомыслие…
Девушка теряет самостоятельность, и в ней не остается ничего естественного. Все в ней бывает фальшивым, будь то голос, манера разговора, взгляд или же улыбка. В ней нет ничего основательного, все пустое, как сердце, так и голова. Иначе и быть не могло, западное образование она получает из вторых рук…
“Модни” девушку забирают из пансиона, когда приближается время выдачи замуж. Школьное образование дополняет мать. Представьте себе мать, которая внезапно из восточной жизни попала в западную, из закрытой семьи вышла в открытый мир. Разница громадная. Женщина, которую не подготовили к миру, которая не знакома с народом, которая не осведомлена о внешних условиях жизни, всегда будет бессильна против угроз. Этим и нужно объяснить поведение многих матерей…
Освободившись от пансиона, девушка совершенно убирает в сторону все книги, ей нравится больше разглядывать “модные журналы”. Но бывают такие, которые начинают читать те книги, которые были запрещены в пансионе. Они становятся более сентиментальными, более сумасбродными.  
Незавершенное образование и образование, лишенное основ, иногда выводят на арену странные личности, по этой причине не стоит удивляться тому, что среди наших полуобразованных [девушек] появляются иногда “нигилистки”. Крайности сменяют друг друга. Неразвитая, суеверная, полная предубеждений и невежества семья дает часто крайних вольнодумцев, когда приближаешь к ней светоч образования. Но среди наших девушек таких можно найти крайне редко. У меня был случай познакомиться только с одной из них. До сего дня не могу представить себя какое-либо другое более жалкое создание, которое заразилось бы умственным заболеванием подобного рода. Я уважаю ее, потому что она представляла своеобразный протест против устаревших предубеждений, но сожалею о том, что она была так глупа.
Семья портит невинную девушку больше, нежели пансион. Грубость родителей, дикость, развязность семейных нравов, плохой пример - вот те семейные условия, в которых формируется характер девушки начиная с самого детства. Девушка почти не видит своего отца, он с утра направляется на работу, когда все еще спят: целый день проводит в магазине или конторе. Когда ночью запирается магазин, прямо оттуда направляется в клуб поиграть в карты и возвращается домой только тогда, когда все уже спят. Иногда даже ночью и не возвращается…  Отец забавляется вне дома, а мать организовывает дома “вечера” - лотерею и игральные карты всегда можно найти в ее салоне. Девушка начинает мало-помалу участвовать в увеселениях матери и, если вместе с женщинами были приглашены и мужчины (без этого не бывает), девушка начинает показывать все свои таланты “кокетничать”, с ними и шутливое общение принимает крайне циничный характер.
Расточительство и вольность нравов - вот два порока, которые разлагают нравственные основы семьи нашего высшего и обеспеченного класса. Я не могу объяснить причины этого явления иначе, нежели тем, что все наши тифлисские богачи, как говорят, люди “с новым кошельком”, т.е. получили свое богатство не по наследству, а заработали по стечению обстоятельств судьбы и часто нечестным путем. Будучи бедными, вдруг, обзавелись состоянием. Такие люди не способны распоряжаться регулярным хозяйством и достойной семейной жизнью.
Расточительство всегда бывает спутником внезапного богатства и по этой причине не доходит до следующего поколения. Пристойная жизнь, полная всякими удовольствиями, но в то же время в определенных разумных границах создается тогда, когда богатство переходит через несколько поколений. Я разъясню, что я имею в виду одной простой мыслью: оставьте голодную курицу в амбаре, полном пшеницей, что вы увидите? Она начнет скорее не есть, а более копошиться, раскидывать ногами пшеницу в разные стороны. Недавно разбогатевший бедняк бывает похож на эту курицу. Тем же примером можно объяснить смелое поведение девушки. Женщина, угнетенная закрытой восточной жизнью, женщина, которой вдруг даруют свободу (это тоже своеобразное богатство) не сможет должным образом реализовать эту свободу, не может наслаждаться ею как  подобает.

 

Негативная характеристика армянского купеческого класса весьма характерна не только для рассуждений Раффи, но и практически всех видных армянских авторов эпохи. Видная часть классических произведений армянской литературы 19 в. посвящена именно этой критике: “Пепо” Г. Сундукяна, “Заhрумар”  и “Золотой петушок” самого Раффи, “Хаос” А. Ширванзаде, “Высокочтимые попрошайки”, “Национальные столпы” А. Пароняна и т.д. С одной стороны, причиной было то, что именно этот класс являлся своеобразной витриной, широко представленной во всех городах Кавказского региона и активно взаимодействующей с неармянами, по которой многие внешние наблюдатели формировали и давали крайне нелестные характеристики армян в целом, чрезвычайно популярные в путевых очерках о Кавказе, рапортах русских чиновников и т.д. Другая причина подобного отношения состояла в резких различиях представителей этого господствовавшего по своему статусу и ресурсам сословия в армянской среде от господствующих групп соседних народов - грузинской аристократии и мусульманской знати. Если последние становились своеобразными оплотами национальных требований (в особенности грузинская аристократия, видные представители которой брали на себя роль своеобразных защитников и борцов за грузинские интересы перед самодержавием - Д. Кипиани, И. Чавчавадзе, Н. Николадзе и др.), то армянское купечество в этом отношении становилось проводником внешнего давления и интересов и быстро теряло свое национальное лицо, активно ассимилируясь.
Характерным примером отношения к армянскому купечеству этого периода можно считать статью известного публициста Абгара Ованисяна “Ярый враг армянской нации” (газета “Ардзаганк”, 1887 г., №№39-40), под которым автор понимает именно купечество:
“В последнее время и особенно теперь иноземцы большей частью знакомятся с армянами в лице армянских торговцев. Благодаря своей деятельности армянский купец является единственным элементом нашего населения, который часто общается с чужаками в разных частях мира. По этой причине он является своеобразным образцом, на котором чужаки так или иначе формируют представление об армянской национальности. Основная часть народа, которую составляет крестьянство, проживая здесь и там разрозненными группами на родной земле, не имеет сношений с просвещенными странами. Потому о ее существовании часто даже не упоминается у цивилизованных иностранцев.
…Иметь перед чужаками в качестве представителя исторического народа класс, единственной жизненной целью которого является исключительно материальное, это не только печально, но и вредно. Иметь же такого представителя, как армянский купец, это совершенное несчастье. Несчастье, которое нещадная судьба сделала участью армянского народа. Армянский купец является абсолютным врагом армянской нации и мы скажем, что нет более опасного, более беспощадного и более варварского врага, нежели он.
…Армянский купец за пределами своей родины не имеет ни родного языка, ни национальной ответственности или общественного самолюбия. У него нет цвета. Он старается понравиться всем, с кем имеет дело, либо лестью, либо лицемерием. Он всегда говорит о своих предприятиях, торговле, доходе, убытках и говорит на всех языках, помимо своего родного языка, хотя не знает ни один язык должным образом. У него нет другого предмета достойного интереса и разговоров, кроме как тема материальная”.
Крайне нелицеприятный моральный облик и легкость, с которой ассимилировалось армянское купечество стали причинами этого отрицательного отношения армянских интеллектуалов с 60-ых годов 19 в. Равнодушие к национальным интересам было неотъемлемой чертой этого класса, по самому своему географическому расположению оторванного от Армении и живущего в крупных имперских городах и интересы которого как в Российской, так и Османских империях были связаны с наличием больших имперских рынков, но никак не с бедными плоскогорьями Армении с суровым климатом и критическими условиями, неблагоприятными для развития экономики и торговли. Между тем, одним из важнейших пунктов зарождающегося армянского национализма, который вплоть до самого конца 19 в.  существовал почти исключительно в армянских колониях за пределами Армении, как общинное по своим истокам явление, был поиск устойчивой опоры, родины, которая могла стать местом, где армяне сохраняли бы свои национальные особенности, оказавшиеся в наиболее уязвимом состоянии - проблема сохранения языка и культуры болезненно воспринималась именно в армянских колониях. Если для Степаноса Назаряна в 1850-60-ые годы этим центром была Армянская церковь, то уже Налбандян начинает искать более материальную и устойчивую опору, находя в качестве таковой связанное со своей землей крестьянство Армении. Этот интерес к крестьянству (о чем было сказано и в предыдущей части), которое, несмотря на свою отсталость, сохраняет связь с родиной далеких предков, родной язык и является основным ресурсом борьбы в проектах будущего национального движения - важная тенденция. Мигрирующие из Армении в крупные города крестьяне, которые разрывали эту связь с родиной, в глазах Раффи и авторов этого крыла становятся “потерянными”, а явления, их вызывающие (отходничество) - объектом острой критики. Эту мысль наиболее гротескно сформулировал С. Спандарян: “Если бы даже армяне жили в рабстве, но компактно - даже при этом они имели бы лучшее будущее [нежели в отдельных колониях]”. По этой же причине Раффи, описывая отсталость и тяжелые условия жизни армянской крестьянки, все равно отдает предпочтение ее положению по сравнению с положением других групп армянского населения, создавая идейную оппозицию с положением женщины в купеческом сословии, как наиболее оторванной от армянской среды, наиболее “испорченной”, в аристотелевском понимании, группой.

 


Я слишком отдалился от главной цели. Возвратившись вновь к сельской семье, я завершу свое исследование. Читая это исследование, сам по себе возникает вопрос, по какой причине появилось подобное позорное положение женщины, что у нее нет права голоса ни в семье, ни в обществе, что ее держат под непроницаемым покрывалом, как своего рода вещество, могущее испариться под воздействием атмосферного воздуха, что она не является собственницей своей личности, а ее используют как собственность, принадлежащую другому и, в конце концов, что она как человек, лишена всяких человеческих прав. Решение этих вопросов очень сложно, особенно по той причине, что история не дает нам сведений о нашей семейной жизни в древности. Многие думают, что подобное положение женщин сложилось под влиянием мусульман, некоторые в качестве причины приводят склонность к деспотизму мужчины. Но, по-моему мнению, организация армянской семьи не могла создать другое состояние для женщины, кроме того, которое есть ныне. Ее положение в такой степени соответствует ее окружению, невольно думаешь, что иное было бы неподобающим. Представьте себе сельскую семью, которая состоит из 20-30 или более членов - несколько женатых братьев живут вместе, у их детей также есть жены, дом наполнен детьми разных возрастов- это маленькое государство, где люди связаны друг с другом общими интересами. Для сохранения единства и гармонии в подобной семье, с восточной точки зрения, вполне естественно, что женщин лишили голоса и прав. Раскол между братьями всегда возникает из-за разногласий жен. Женщина чрезвычайно мелочна и завистлива. Мужчина задумал прикрыть ей рот, чтобы не разрушились узы семьи. Другие обстоятельства жизни женщины, появились, естественно из тех же семейных условий, которые требуют от нее обязательного повиновения. Конечно, в немалой степени на положение женщины повлиял и внешний мир - насилие господствующих народов заставило держать ее за платком.  Один арабский халифа говорит: “Две вещи нужно прятать от взора чужака: женщин и деньги”. Это наставление - требование Востока.
Спросите, почему необходимо, чтобы несколько братьев непременно жили сообща, когда каждый мог бы составить отдельную семью? Разделение труда требует требует создать подобную, если это позволительно сказать, товарищескую ассоциацию. Сельская семья непременно должна иметь множество рабочих рук для своих разнообразных дел. Прибавьте к этому и то обстоятельство, что наш крестьянин всегда жил под деспотизмом варварских и разбойничьих племен - внешнее давление заставляло, чтобы близкие сородичи сближались между собой и составляли большое целое,   не только для того, чтобы иметь больше рабочих рук, но и для того, чтобы составлять большую силу и бороться для удержания результатов своего труда от похищения. Это требование патриархального положения. Семья нашего патриарха Айка состояла из 300 человек.
Ныне, когда царит свобода и меняются условия жизни, мало-помалу организация семьи также получает иную форму - число членов гердастана сокращается, братья после обручения разделяются. Отсюда частично меняется и положение женщины. Почему? По той причине, что если от нее требовали повиновения, требовали быть молчаливой, то главным образом с той целью, чтобы сохранялась гармония в семье, которая состояла из многих членов. Но если муж и жена и их дети образуют маленькую семью, в этом случае мужчина не будет с ней слишком строгим, и он, будучи связан своими интересами только с женой, будет смотреть на нее как на товарища и даст ей права и свободу.

 


Интересно, как Раффи повторяет аргументацию Гакстгаузена о причинах молчания армянских женщин в семье, как условии сохранения мира в больших гердастанах, включающих в свой состав несколько семей, хотя интенции у двух авторов значительно различаются. Здесь мы видим в целом важность внешних характеристик армян, которые оказывали существенное влияние на самовосприятие и оценки армянских авторов, начиная с С. Назарянца, строящего целую концепцию об особом призвании армян на основе крайне разрозненных ремарок Канта или Гердера. Этот неявный диалог с внешними оценками присутствует даже тогда, когда напрямую трудно установить источники этих оценок. Цитата из Гакстгаузена:
«Жена живет только в муже, через него только она имеет сообщение с внешним миром. Заключение это продолжается несколько лет; оно обращается в привычку; искренность брачного отношения имеет время упрочиться; даже впоследствии, когда жена получает свободу речи, она ею пользуется с умеренностию, характер ее имеет время развиться и упрочиться; ибо с молодых лет она была охранена от склонности к сплетням и интригам, которыми после уже не станет заниматься.
Но обстоятельство это имеет и веселую, даже юмористическую сторону. (Да не сочтут это неуважением женщин.) Едва ли пять или шесть молодых женщин могли бы ужиться в одном доме. В доме этом наверно слышны были бы беспрестанные ссоры, крики, жалобы и слезы; мужья стали бы вступаться за жен и, наконец, разрушили бы первенство главы семейства. Все это предусмотрено и отвращено: где нет главного оружия женской ссоры - колких, язвительных слов, там и ссора не вспыхнет. Долго спорить пантомимами трудно, да и неизбежный смех зрителей к тому не допустит. Когда впоследствии им дозволено говорить шепотом, то и это не благоприятствует ссорам» (см. "Женщина в армянской семье" -1)



А женщина, сменив, таким образом, свое положение в семье, сменит и свое общественное положение. Эти рассуждения могут показаться чуждыми, но нужно поближе ознакомиться с сельским гердастаном, тогда каждый убедиться, что так и есть. Как бы ни любил муж свою жену, как бы не желал он содержать ее прилично и в покое, все равно бы он не смог этого сделать, разделение труда в семье требует, чтобы все работали поровну. Если бы муж немного жалел свою жену, это тут же вызвало бы зависть жены его брата, тем самым нарушая согласие между братьями. Но этого не произойдет, если все женатые братья не живут вместе.
Та же организация семь требует введения в гердастане единоличной власти, передавая власть в руки того, кто старше всех по возрасту и обладает нравственным авторитетом. Конечно, женщина, как физически более слабое создание, должна была занять второстепенное место в этом сообществе, где больше востребована сила телесная. Женщина в таком положении веками вела очень тяжелую жизнь, но смогла сохранить чистоту своего характера, и донесла ее неиспорченной до наших дней. Ныне в наших руках мы имеем непорочный и еще не сформировавшийся элемент, который научился принимать хорошее и полезное - дай ей образование, и она будет цивилизующим элементом, как до сих пор была нравственной основой семьи и брала на себя долю семейных работ. Тот, кто внесет искру просвещения в самые глухие сельские хижины, сделает великое благодеяние - только этот свет может вести ее вперед и вывести из закрытого круга семьи, сделает ее членом товарищеского общежития.
Я начал с рождения крестьянки, должен завершить ее смертью. Ныне остается поговорить о ее старости. Чем больше стареет сельская женщина - тем более приобретает характер антиквариата, чем больше глупеет - тем более умной считается. С хлопотами возраста прибавляется и ее авторитет. В этом возрасте сыновья относятся к ней с большим почтением, невестки стараются не огорчать ее. Как проклятию, так и благословению престарелых родителей придаются важное значение в жизни сельчан. От старухи не требуют работы, оставляют, чтобы она отдыхала. В этом возрасте она действует более в церкви, нежели дома. Она подготавливается к смерти. Старуха становится набожной до безумия - она бывает чрезвычайно суеверна. В детские годы и в среднем возрасте у нее не было времени, чтобы думать о душе и небесах - жизнь требовала от нее большего. Посещая церковь несколько раз в году и причащаясь, она считала свой долг выполненным. Ныне изменились обстоятельства. Однако, и в доме она не остается в покое - костлявые руки не знают, что значит оставаться без работы. Она надзирает над кухней, раздает порции, держит ключи от погреба у себя и ее наблюдательные глаза не позволяют, чтобы что-либо пропадало зазря. Из-за старости старушка вновь впадает в детство - по этой причине он бывает хорошим другом детей, занимает их время, следит за ними, читает колыбельную и иногда рассказывает сказки. У детей в доме нет более близкого друга, более могущественного защитника, чем старая бабушка. Закатывающаяся и начинающаяся жизни сближаются и обнимают друг друга. “Старый человек- благословение дома” - говорит крестьянин и очень горюет, когда его больше нет в доме. Даже самый бедный из крестьян, старается организовать похороны старой матери торжественными, не меняя ничего из принятых обычаев. Он прилично платит священнику, накрывает “заупокойный” стол для сельского общества и отдает “подушную” благочинному духовного управления. Смерть старухи обходится дороже, нежели несколько десятков лет ее жизни. Нельзя найти крестьянина, который оставил бы могилу своей матери без надгробия, ежегодно не платил бы священнику за освящение могилы и не платил бы им за прочтение молитвы “во спасение души”. Армянин вообще почитает могилу - эту паперть небес, но не ценит должным образом жизнь.

 


                                                               III

                                                   ГОРОЖАНКА


В городе многое меняется. Я говорю о провинциальных городах. В наших провинциальных городах нет аристократии, нет пролетариата и нет у нас рабочего класса в том смысле, как это понимается в Европе. У нас есть только торговцы, есть чиновники и церковники, если последних можно считать классами. Начнем с жен ремесленников. Мелкие торговцы и ремесленники очень похожи друг на друга, положение женщины в обеих семьях одинаковое. В наших городах сотни семей ремесленников не нагромождены друг на друга в одном и том же доме, но имеют отдельные дома. Уклад жизни не позволяет, чтобы несколько семей жили в одном жилище. Горожанин сдает свой дом в аренду тогда, когда  он лишний, т.е. у него есть несколько домов. Женская комната, большей частью, находится в специальной части дома. Число членов семьи бывает сравнительно небольшим по сравнению с селами. Крайне редки случаи, когда после женитьбы братья остаются жить вместе. Ремесленник-горожанин находится в более бедственном положении, нежели крестьянин-земледелец. Жизненные нужды больше, нежели средства к их удовлетворению. Изготавливаемая старыми, азиатскими методами продукция ремесленника, выходя с каждым днем из употребления, становится причиной его горькой нищеты. Отец семьи ранним утром направляется в свою лавку и возвращается поздней ночью; он берет с собой одного из сыновей, который мог бы ему помочь. Жена не участвует в ремесле мужа и не может помочь ему. Это было бы возможным, если бы мастерская находилась бы в том же доме, где они живут, но она находится на базаре, но выйти на базар для женщины считается непристойным - часто она даже не знает, где работает ее муж и никогда не видела его мастерской.  Таким образом, ремесленник с утра идет на свою работу, жена остается дома одна. У нее нет ни помощника, ни служанки, она слуга в своем доме, и, если у нее нет взрослой дочери, которая могла бы ей помочь, все домашние дела свалены на ее плечи. Старая свекровь только повелевает и во многих случаях больше мешает неуместными требованиями, нежели помогает ей. Девочка рождается здесь в тех же условиях, что и в селах и если бы мы описали ее появление на свет и прием, мы бы многое повторили вновь. Мать сама кормит новорожденную дочку, она заботиться о ее чистоте, что вначале бывает очень хлопотным. В это же самое время она должна разжечь огонь в очаге, приготовить обед и отправить обед для мужа в духан. Маленькая дочь всегда мешает, по этой причине часто ее бьют еще в колыбели, чтобы замолчала, не поднимала шуму. Иногда ей дают попить отвар сваренного в молоке опиума, чтобы она уснула и не мешала матери - одурманенное состояние и глупость впитываются в ее мозг с опиумом с детства.
Положение девушки меняется, когда она освобождается от колыбели, когда больше не кормится материнской грудью и уже может ползать или волочиться на четвереньках, или же, хватаясь за стены, ходить. Теперь она может распоряжаться сама собой. Она иногда выходит во двор и целый день копошится в земле и в грязи. Мать отчасти рада, что не видит ее и иногда находит ее во дворе спящей на холодной земле или же застрявшей в грязи. Она не может выйти за ворота на улицу, потому что они всегда заперты, но для ее игр двор представляет собой довольно широкое поприще, особенно если украшен садом, единственным утешением семей в провинциальных городах.
Девочке еще не исполнилось и пяти лет, а мать заставляет ее выполнять те или иные домашние работы, помогать ей. Каждый проступок наказывается увесистой оплеухой. В этом возрасте ей разрешается  посещать дом ближайших соседей, когда нужно обменять у них что-нибудь. А когда ей исполняется 10 или 12 лет, двери дома закрываются перед ней. Даже к ближайшим родственникам она ходит крайне редко с матерью.  Сельская девушка в этом смысле более счастлива, она живет в более свободном мире, и часто, хотя и не без присмотра, отправляется в сад, огород, поле, в горы, многому учится у природы. Но мировоззрение дочери ремесленника в своем чрезвычайно тесном кругу остается крайне ограниченным и односторонним. Она закрыта в глухом одиночестве в четырех стенах дома, закрытым остается и ее умственное развитие. Хотя мать пытается научить ее чему-нибудь, но все воспитание имеет моральный характер, ничего относящегося к образованию, развивающего в нем нет. Девушка всегда слышит одни и те же наставления, что она должна быть скромной, покорной, говорить мало, совершенно не смеяться, не смотреть мужчинам в лицо, целовать руку старушкам и т.д. Не мысль, сердце и душу наполняют старыми предубеждениями и отнимают у них любое свободное, самостоятельное развитие. Она становится умственно  идиоткой, но морально - ангелом.
Школ для девочек в провинциальных городах нет, или же они пока недоступны неимущему классу народа. Помимо этого, низший класс все еще смотрит на школу как на рассадник безнравственности. Это мнение создала в умах простого народа сама школа. И если удается дочери ремесленника поступить в школу, тиранию семьи продолжает школа. Учитель и учительница обращаются с ней так же грубо, и иногда при помощи пощечин, как дома обращаются мать или отец. От родителей она не видела никакого развивающего и совершенствующего примера, а убогое образование не дает ей пищи ни для ума, ни для души. Девочки годами посещают школу в совершенном невежестве, и самое вредное заключается в том, что неполная и несостоятельная учеба, накладывая препятствия на естественное развитие,  делает их глупыми.
Каким бы то ни было поведения ни отличалась дочь, мать все равно пытается держать ее в узде. Ни один пример не может быть столь пагубным, как наставление другого в тех добродетелях, которыми сам не обладаешь. Отсюда возникает в отношениях между матерью и дочерью фальшивое коварство, с которым одна обманывает другую. Но дочь оказывается более искусной.
После того, как дочь забирают из школы, стараются поскорее выдать ее замуж. Размер приданого оглашается заранее - сколько тысяч оно составляет - и в соответствии с ним выбирают жениха. Мать начинает выводить дочь на свет, делает визиты, везет ее на балы, в театр, “кружок” и похожие на них места. Девушка всегда чувствует себя неуютно в присутствии необразованной, неотесанной матери, которая всюду следует за ней как черная тень, но скрывает свое недовольство. Отец совершенно не вмешивается в дело, он держится в стороне. Вы не увидите ни одного богатого отца, который прогуливался бы со своей дочерью по улице. В этом случае отец сохраняет свой азиатский характер по отношению к женщине. Браки заключаются, большей частью, равного с равным (в отношении материального достатка). Раньше отдавали предпочтение чину, “мундиру”, но ныне чиновника ни во что не ставят, если у него нет денег или высокого положения. Был период, когда в моду вошли женихи-иностранцы, но ныне они также потеряли свой престиж, потому что почти все браки с иностранцами оказались неудачными. Жених проматывал принесенные невестой деньги и оставлял ее голодной. Родители начинали жалеть не дочь, которая тает в руках негодяя, а отданные ими деньги. Таким образом, главную роль в браке играет расчет и супругов связывают деньги. Вы не увидите того, чтобы девушка с приданым в несколько десятков тысяч, обручилась с красивым и здоровым юношей, у которого было бы только образование, но нет денег или должности. И наоборот, часто можно встретить таких женихов, которые потеряли способность быть мужчинами, которые промотали жизнь худшим образом, но обручаются с самой красивой девушкой, потому что у них есть деньги. Любовь не играет совершенно никакой роли при заключении брака представителей этого класса и если она появляется, то приводит к такому роману, что ни один уважающий свое перо романист не возьмется описать его. Положение девушки очень прискорбно, когда только при помощи денег она может найти себе жениха. В этом случае ее личные достоинства совершенно теряют свое значение. Хоть она была бы красивой, умной, могла бы быть хорошей женой, но женихи проходят мимо нее, словно презирают ее. Она остается, словно залежалый товар, который не языке лавочников называется “пасманда” (Пасманда означает “оставшийся”, “залежалый”. - Прим. Раффи).

С годами меняется ее характер. Обезьяна, чем старше, тем обозленней. Старая дева приобретает желчный характер, она становится  завистливой, особенно когда видит, что те, кто хуже нее, выходят замуж за деньги. У богача, у которого была хромая дочь, спросили: как ты собираешься выдать ее замуж? Он ответил: “Поставлю 50 тысяч под ее ноги - обе выровняются”.
В конце концов, девушка выходит замуж, и начинается новая жизнь. После первых месяцев пропадает изначальная теплота супружеской любви. Затем прохлада невидимым образом занимает свое место. Отношения мужа и жены приобретают официальный характер. Обстоятельства приводят к ужасному взрыву. Затем начинается семейный ад. И все это появляется исключительно естественным образом.

У мужа свое дело, свои друзья и подруги за пределами дома, у него есть отдельные развлечения, он посещает клуб и прочие похожие места. Он бывает настолько занят собой, что почти забывает, что у него есть жена. Жена, со своей стороны, должна обустроить собственную жизнь. В этом она ориентируется на пример матери. Она делает то, что видела и чему научилась от матери. Делает визиты, идет на прогулки, организовывает вечеринки дома, наведывается в магазины, занимается более своими украшениями, нежели детьми, а хозяйство остается на усмотрение коварных слуг и служанок. Лето либо проводит на дачах, а зимой начинается та же пустая жизнь. Годы проходят друг за другом, однообразие и бесцельные развлечения ужасно утомляют. Что делать далее? Все испробовала, через все прошла. В последние годы в привычку вошла заграница, жены начали бросать своих мужей и укрывать свой позор в далекой чужбине. Во всем этом я обвиняю мужчину, он сам дал ей повод быть плохой.
Встречаются и счастливые браки. Мужчина занят своими делами, старается расширить свое поприще. Жена управляет домом и превращает его в маленький рай. Оба помогают друг другу: первый - как человек улицы, вторая - дома. Жизнь протекает в своем мирном течении, наполненная всеми удобствами. Детишки крутятся вокруг родителей чистыми, здоровыми, словно ангелы. Все находится под сенью порядка и законности. Супружеская гармония является основой семейного благополучия, а нравственность - царящего в семье духа.
То, что я до сих пор говорил о богатом или высшем классе Тифлиса, относилось к крупным торговцам, откупщикам, банкирам, помещикам, спекулянтам-авантюристам и в целом к тому обществу, которое вместе с большими возможностями имеет и наибольшие заблуждения. Остается сказать несколько слов о женах чиновников. Здесь семейная жизнь находится в кризисе преображения, все еще является бесформенной и аморфной. Ничто не бывает столь безобразным и позорным, как такое состояние: ни то ни се. Подражание чужому в своем невежественном безобразии. Семья, отрываясь от своей исконной родной земли
, еще не пустила корни на чужой почве.  Она как сохнущее дерево. Если прибавить к этому еще дух “чиновничества”, который проникает в семью, ее состояние будет достаточно ясным. В этом обществе бедность бывает связана с большими расходами и расточительством, которые становятся причиной аморальных предприятий для их компенсации. По справедливости, мужчина здесь еще не потерял свою необузданную азиатскую ревность, чтобы сдружить женщину с его покровителем, для расширения своего поприща, но против других видов низости он бессилен. Здесь также характер нравов колеблется - есть чистые и нечистые. Девушку с малых лет учат, оттачивают, прихорашивают, стараясь придать ее манерам блеск, чтобы они были “бонтоном”. Она становится “модни” куклой, у которой нет ни сердца, ни ума. Она, конечно, владеет манерами обращения, знает как кривляться, умеет трещать как сорока, но не умеет думать. Во всем ее существовании царит пустота. Родители сами распоряжаются судьбой ее брака. Вскоре после выхода замуж ее начинает тяготить муж, потому что ее сердце не привыкло долго любить кого-либо. В итоге случается комичный роман.
При всем этом, в таком обществе есть родители, которые еще хранят свой армянский ум и обычаи, бережливостью создали хорошее состояние и растут хороших дочерей. К людям этого типа относятся перебравшиеся в Тифлис из провинции и пока еще не испорченные семьи и, частично, потомственная знать. Они живут в такой степени честной, скромной, простой и в то же время достойной жизнью, что не увидите такого среди недавно разбогатевших торговцев. Последние со своим богатством имеют склонность к показной жизни, всегда стараются быть в центре внимания. Новички вообще задирают нос. Но в старых и основательных семьях, которых, обычно, называют “сыновьями очага”, законность, пристойность передаются из поколения в поколение, вместе с родовым превосходством. Образование девушка здесь получает из тех же самых источников, что и дочери богатых купцов. Но, поскольку девушка изначально не испорчена семьей, школа со своим разрушительным воздействием не сильно влияет на нее. После завершения школы ее недостатки восполняются дома, приглашением домашнего преподавателя родного языка, а также для иностранных языков, такие как французский и немецкий; приглашают также и учителя музыки. Девушка, получившая подобное образование, хотя и не бывает столь самовольной, чтобы выбрать себе жениха, и выходит замуж с согласия родителей, но всегда бывает хорошей женой. Они иногда выходят замуж без приданого, если у родителей нет средств. Это очень радостное явление, когда оцениваются личные достоинства девушки. На них женятся такие образованные юноши, у которых хотя и нет денег, но есть надежда на богатое будущее. В этих примерах можно лицезреть все величие счастливого брака.
У богатого класса Тифлиса старость женщины бывает не столь горестной. С возрастом старушки забывается и ее прошлое - она становится более благочестивой и начинает посещать церкви. Дома на нее смотрят, как на старый предмет домашней утвари, который после долгой службы приобрел своеобразную святость, который не выбросишь вон, но и не хотят, чтобы он часто показывался на глазах. Ее хранят как ветхую вещь. Желанная смерть приходит на подмогу старушке.  Из пустой жизни она попадает в пустую могилу. Сыновья организовывают ее похороны с торжеством и близкие родственники надевают траур.

 

 

Окончание см. здесь

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...