aD MARGINEM

АРМЯНЕ В ГРУЗИИ. ИХ ЧИСЛЕННОСТЬ И ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ -1

 

© перевод и комментарии - Самвел Меликсетян

 

Hamatext начинает публикацию перевода некоторых наиболее интересных глав из трехтомника армянского публициста и общественно-политического деятеля начала 20 века- Давида Анануна (Давид Тер-Арутюнян)- “Общественное развитие российских армян” (Ռուսահայերի հասարակական զարգացումը), охватывающего период с начала 19 века до 1918 г. Этот труд является во многом уникальным в своем роде, первой всеобъемлющей попыткой социологического анализа новейшей армянской истории, собравшей почти всю доступную ко времени написания и чрезвычайно интересную статистику по многим аспектам жизни армянского населения и региона в целом. Часть оценок автора устарели или же не могут считаться полными (особенно те, что касаются хронологически отдаленной от него эпохи, т.е. конца 18-го и первой половины 19 века),   впрочем, здесь вина не только Анануна, но и доступности источников в связи с радикальным изменением политического ландшафта в период, когда писалась работа. Эту турбулентность эпохи можно увидеть хотя бы по местам публикации томов: первый том вышел в свет в 1916 году  в Баку, второй- в 1922 году в Эчмиадзине,  третий- в 1926 г. в Венеции.
В 1926 году Ананун, ставший после советизации Армении директором Музея революции (во многом благодаря покровительству Ашота Иоаннисяна), попал в опалу и был смещен с должности, а в 1934 году был репрессирован, причем точная дата смерти в ссылке в Астрахани так и осталась неизвестной - то ли 1942 г, то ли 1943 г.
Ананун был убежденным марксистом и представителем т.н. армянских “спецификов”- политической группы «Армянская социал-демократическая рабочая организация», которая была создана армянскими национал-федералистскими элементами вскоре после II съезда РСДРП., откололась от большевиков в октябре 1903 года и пропагандировала идею самостоятельной борьбы рабочих каждой национальной группы из-за специфических-уникальных условий и задач армянской, украинской, польской, русской и пр. сред (отсюда и название- “специфики”). В этом отношении специфики были близки еврейскому “Бунду” и аналогичным польским, латышским и украинским партиям.
Особой была и их позиция в Армянском вопросе- освобождение турецких армян они считали задачей самих турецких армян, которым стоить помогать, но при этом решающая роль в их судьбе должны сыграть изменения в самой Османской империи, армяне же Российской империи имеют иные условия и задачи. Отсюда и название работы, впервые попробовавшей осмыслить опыт векового пребывания армян в рамках Российской империи. Отсюда же и крайне отрицательное отношение к организации армянских добровольческих дружин в годы Первой Мировой войны, с критикой которых выступил Ананун, рассматривая их как раздражитель для турок и повод для организации резни (что позже и случилось). Все это, естественно, вызывало жесткую конфронтацию с Дашнакцутюн, как лидирующей армянской партией, главной задачей которой оставалось разрешение Армянского вопроса. Специфики стремились лишь к децентрализованной культурной автономии для всех армяно-населенных регионов Российской империи. Помимо Анануна, видными деятелями организации спецификов были Б. Ишханян, Ал. Цатурян (Рубени), Г. Тер-Газарян и пр. 
Несмотря на идеологическую близость к большевикам, Ананун не стал ангажированным после советизации Армении и пользовался доверием среди известных дашнакских лидеров. Так, еще в мае 1920 года, после попытки большевистского переворота в Армении и оккупации Красной Армией Карабаха и Зангезура, Ананун выступил с резкой критикой большевиков, весной 1921 года вместе с А-До (Ованес Тер-Мартиросян) вел переговоры с правительством Горной Армении по поручению Александра Мясникяна, причем, в воспоминаниях дашнакских лидеров, призывал их не доверять большевикам. Будучи директором Музея революции до 1926 года, он при этом продолжал открытую критику большевиков, причем даже самых высокопоставленных деятелей партии. Любопытное воспоминание, проливающее свет на характер  Анануна, можно встретить в воспоминаниях Мисака Тер-Даниеляна (Арамаис), о конфликте первого с председателем Закавказского центрального исполнительного комитета Саргисом Ханояном:
“...Саргис Ханоян, который как марксист-теоретик стоял намного ниже Давида... обозленный на него, делает ему строго предупреждение в сочетании с завуалированными угрозами. Давид с презрительной улыбкой смотрит на него, смеется и выпаливает:
“Ты, заурядный, невежественный варжапет (название учителей в традиционной церковной школе, часто изображаемый как символ невежества - прим. мое), да еще и гётверан (традиционное вульгарное оскорбление тюркского происхождения, указывающее на нетрадиционную секскуальную ориентацию - прим. мое.), теперь ты стал наместником на Кавказе, конечно же теперь ты будешь мне угрожать!”

С главы о положении армян в Грузии - первой крупной группы армянского населения, оказавшейся в 1801 году в составе Российской империи, и начинается серия переводов глав работы Д. Анануна.

 

Глава 2 Армяне в Грузии. Их численность и правовое положение


Мы не ставим себе целью дать описание нашей далекой истории. Мы хотели только подчеркнуть, какие обстоятельства сложились для армянства в результате чужого владычества, сказать, что естественное развитие армян прервалось по этой причине, с тех пор их история протекала в новой экономической и социальной среде. Что за среда, претерпев разнообразные изменения в течение веков, в начале 19 века потеряла политическую гегемонию над армянами и уступила свое господствующее положение русскому государству? Познакомимся с этим специфическим положением, исследуем и осветим, что же нашла в Закавказье страна-завоевательница.
Теперешнее Закавказье с армяно-населенными регионами перешло в руки русских не сразу, а шаг за шагом. По манифесту от 18 января 1801 года было объявлено о присоединении Грузии к России. Вопрос о том, почему Грузия потеряла  даже слабую тень независимости, выходит за пределы наших целей. Мы только констатируем сам факт. Взамен переменчивой и полной опасностей жизни Грузии, российское владычество принесло с собой устойчивые порядки. Кто воспользовался этим устойчивым порядком в большей степени - это другой вопрос, но, во всяком случае, страна избавилась от вечных внутренних мятежей, внешних набегов и угона пленных. В Грузии жили не только грузины, но и армяне: в собственно Грузии - главным образом в городах, и в старых армянских гаварах (гавар- в армянской географической традиции административная единица внутри провинции, можно сравнить с уездом - прим. С.М.) Борчалу (Лори), Казах, Шамшадиль, Шорагял, которые к тому времени принадлежали Грузии и после установления владычества русских назывались татарскими дистанциями. В этих гаварах армяне были крестьянами.
   

 

С.М. Под Грузией в начале 19 века прежде всего понимали территорию бывшего Картли-Кахетинского царства, т.е. только восточную часть исторической Грузии, которая к концу 18 века включала исторические регионы Картли, Кахети, армянскую область Лори, а также территории “татарских дистанций”, которые меняли свою административную принадлежность в рамках империи Сефевидов. Во второй половине 18 века Картли-Кахетинское царство, воспользовавшись кризисом в Персидской империи, в борьбе с соседними ханствами смогло закрепить за собой Казахский и Шамшадильский султанаты, относившиеся ранее к Карабахскому беглярбекству, а после убийства Надир Шаха (1747 г.) и кризиса в империи - к Гянджинскому (Гандзакскому) ханству. Данниками Картли-Кахети стали также Гянджинское, Эриванское, Нахичеванское ханства, которые стремились заручиться ее поддержкой в борьбе с соседними ханствами (Карабахским, Макинским, Шекинским и пр.) и центральным правительством. После ликвидации Гянджинского ханства в 1804 году вся территория ханства была включена в состав образованной Грузинской губернии, а сам город переименован в Елизаветполь (при упоминании старого названия города предусматривался денежный штраф). К Грузинской же губернии был присоединен завоеванный в 1805 году Шорагяльский султанат (территория современного марза Ширак в Армении). После Адрианопольского мирного договора с Османской империей к Грузинской губернии были присоединены Ахалкалаки и Ахалцихе и по отношению ко всем этим регионам в первой половине 19 века применялся термин “Грузия”, который при этом носил политический, а не этнический характер (собственно грузинское население было меньшинством в границах губернии).

 

После долгой войны 12 октября 1813 года по Гюлистанскому мирному договору Персия уступила России Шекинское (Нухинское), Ширванское (Шемахинское), Карабахское, Талышское, Бакинское, Кубинское и Дербентские ханства. Гандзакское ханство было признано российским уездом еще в 1804 году. Среди этих ханств армянское население  имело значительную долю в Гандзаке, Шеки, Ширване и Карабахе, как армянских областях.

 

С.М. Упоминание Шеки и Ширвана у Анануна среди армянских областей является отражением историографической традиции, согласно которой территория античной Кавказской Албании, известная в армянских источниках как Агванк (вместе с восточными регионами древней Армении), с позднего средневековья  воспринималась как часть Армении. В 18 веке проект восстановления независимого Армянского царства, подготовленный Иосифом Аргутинским и Лазаревыми, предполагал также включение Агванка, вплоть до Каспийского моря (в том числе Баку), в состав Армении. Для священников Саргиса Джалалянца и Макара Бархударянца, оставивших подробное описание этих областей, они также воспринимались как часть исторической Армении.  Важную роль в этом вопросе играло и присутствие здесь значительного армянского населения (всего порядка 100 сел в Шеки-Шемаханском регионе к 1917 году), главным образом крестьян, переселившихся из Карабаха в 18 веке (более ранняя волна армянских переселенцев в начале 18 века была насильно обращена в ислам, наряду с частью удинского населения). Как видно из цифр ниже, в начале 19 века в Шеки и Ширване проживало почти столько же армян, сколько в Карабахском ханстве - 26 тыс. человек против 30 тыс. в Карабахе (Арцах и Сюник)). Другой причиной подобного перечисления областей была особенность политической программы “спецификов”, к которым принадлежал сам Ананун. “Специфики” выступали за децентрализованную национальную автономию для всех армяно-населенных регионов Южного Кавказа.  Такой крупный центр концентрации армянского населения, как Шеки-Ширванская зона, с 84 тысячами населения  на момент написания труда Анануна, не мог ускользнуть от его внимания. (По данным ”Кавказского календаря” за 1917 год в Нухинском, Шекинском, Геокчайском и Шемаханском уездах проживало  84210 армян, из коих 12543 в городах Шемаха и Нуха (Шеки), остальные- сельское население, заселившее почти сплошной полосой все обширное Шеки-Ширванское плоскогорье: это больше, чем население Тавуша к этому периоду и почти столько же, сколько армянское население Зангезура).

Несмотря на то, что ранние российские попытки учета населения региона были довольно незавершенными и неточными, они позволяют составить общие представления об армянском населении региона на начало 19 века. Так, согласно В. Иваненко (“Гражданское управление Закавказьем от присоединения Грузии до наместничества Великого князя Михаила Николаевича”, Тифлис, 1901), в 1823 году армянское население Карабахского ханства составляло порядка 30 тысяч человек, Шекинского- 15300, Ширвана - 11 тысяч, а на территории бывшего Гандзакского (Гянджинского) ханства (в ее нагорной части) к 1821 году насчитывалось около 9 тысяч армян.  

 


Новая война заставила Персию уступить России по Туркменчайскому договору 10 февраля 1828 года Ереванское и Нахичеванские ханства и Ордубадский округ. К коренному армянскому населению этих областей присоединились переселившиеся из Персии и Турции армяне.  Война  же заставила Турцию по Адрианопольскому договору 2 сентября 1829 года уступить России Ахалцыхский пашалык, который был заселен вышедшей из Турции массой переселенцев.
Тем самым, постепенно старые армянские области перешли к России и господствовавшие в разных областях-ханствах порядки переменились однообразной российской властью. Изменения, принесенные российской властью, объясним позднее. Сейчас нам необходимо ознакомиться с теми порядками, которые имелись до русских, в определенной степени они сохранились и после установления русского владычества, а следы их дошли даже до наших дней. Как видим, Российское государство начало свои завоевания, с Грузии. Отсюда же начнем наше исследование и мы.
Грузия была главным образом феодальной и крепостнической страной. Небольшая страна со своим немногочисленным населением была разделена между многочисленными князьями и дворянами. Центральное правительство, власть царя были слабы и немощны. Феодалы имели обязательства перед царем во время его военных кампаний, но в действительности их не исполняли. Из-за возрастающего количества походов внешних врагов, персов и лезгин, страна всегда чувствовала себя в опасности. Именно эта внешняя угроза властно держала в тисках общинного быта крепостного и господина,  ведь крепостничество своей позорной сутью привело к такому тяжелому положению, что вряд ли его терпели бы при других обстоятельствах: “Крепостные были потомственным оседлым населением на землях царя или господина, которое несло многочисленные повинности в пользу землевладельца, наиболее значительные среди них  ⅙ часть хлеба и ¼ часть вина . Крестьянский удел благодаря относительному обилию земли был довольно крупным. Большая семья, состоящая из трех нераздельных поколений получала, как правило, 106 десятин земли. Отдельная продажа крепостных без земли и даже членов семьи не запрещалась по закону и часто применялась. Помещик имел право наказывать своих крестьян денежными штрафами и ударами розг. Ему же принадлежала судебная власть за все виды преступлений, кроме наиболее значимых. Отношения господина и крестьян регулировались не столько законами, сколько обычаем”. (В. Н. Иваненко Гражданское управление Закавказьем от Присоединения Грузии до Наместничества Вел. Князя Михаила Николаевича, Тифлис, 1901, стр. 8 - прим. Д.А.) В стране, живущей на стадии натурального хозяйства, у господина и крепостного, несомненно, не было больших требований. Знать главным образом проживала в деревнях, вела праздный образ жизни, заботясь о своей безопасности. Крепостной отдавал господину обильную долю из нажитого и в случае необходимости сопровождал его в походах. Деньги не играли большой роли в этой среде: натуральные налоги собирались для того, чтобы тут же их использовать. Но если у господина появлялась необходимость в деньгах для удовлетворения какой-то прихоти, патриархальный владетель превращался в хищного помещика. В эту эпоху обычным явлением были восточные рынки, заполненные грузинскими юношами и девушками. Этот товар для продажи приобретался не только благодаря усилиям лезгинских и персидских хищников, но из-за бесчеловечного поведения грузинских помещиков, которые без зазрения совести продавали своих соотечественников работорговцам.

 

 

С.М. Выходцы из Северного Кавказа (известные под собирательным названием черкесов), а также грузинские рабы высоко ценились на невольничьих рынках Средиземноморья с позднего средневековья. Корпус отобранных в детстве христианских мальчиков (гулямы), преимущественно - грузин (но также немало черкесов и армян), начиная с правления сефевидского шаха Аббаса I, играл важную роль в армии и администрации Сефевидов;  многие видные сефевидские чиновники и военачальники, например главнокомандующий сефевидской армией Ростом хан (Саакадзе) или его сын Сафикули хан- бегларбек Эривана (Чухур-Саада), имели грузинское происхождение, а по словам Шардена, персидская аристократия “облагораживала свою кровь”, вступая в брак с грузинскими невольницами. Красота грузинок на Востоке стала нарицательным выражением и это отношение можно проследить, например, в известной песне армянского художника и ашуга 17 века из Нахиджевана  Нагаша Овнатана - “Красавицы Грузии” (Վրաստանա գյոզալները).
При этом, грузинские цари пытались запретить продажу невольников, и законы царя Вахтанга VI (1703-1709 гг.) прямо запрещали продажу невольников иноверцам, т.е. мусульманам.

 


Грузинские князья и дворянство были разделены на несколько классов: князья высшего и второго класса (тавады), также высшие, второстепенные и третьестепенные дворяне (азнауры). Князья, дворяне и крепостные имелись и у церкви, они считались подданными (т.е. находящимися в личной зависимости- прим. С.М.) католикоса. Привилегированным сословием было и духовенство, оно пользовалось почетом не только внутри страны, но также за ее пределами, в глазах чужеземных правителей.

 

С.М. Стоит отметить одну из наиболее отличительных черт грузинской крепостной системы: здесь даже представители духовенства могли быть крепостными. Как пишет Рональд Сюни:
“C российской точки зрения особенность грузинского социума состояла в том, что князья имели в своем вассальном подчинении обычную знать, и держали многих представителей духовенства как крепостных. Один из первых шагов с целью приведения грузинских практик в согласие с российскими нормами был предпринят в 1808 году, когда духовенство освободили от  крепостничества, избавив от всех налогов и повинностей. В 1811 году вассалы духовенства или же монастырей из низшей знати были освобождены из зависимости и поставлены в прямое подчинение государства”.
(Ronald Grigor Suny, The Making of the Georgian Nation, 2-nd edition, 1994)

 

Эти привилегированные классы не только обременяли народ, но также поднимали бесконечные вопросы и споры о первенстве, почете и уважении, враждуя друг с другом, разделяя родную страну и народ. Каждый представитель низшего класса должен был уступить дорогу, оказать соответствующее уважение по отношению к представителю высшего класса. Такой была Грузия для грузин.

 


С.М. Описание грузинской феодальной системы к началу 19 века у Анануна можно дополнить отрывком из более современной работы Рональда Сюни:
“К моменту аннексии (Россией- прим. С.М.) грузинский социум был строго иерархическим. Сравнительно значимую  часть - 5 процентов населения - составляла знать. Наивысшие позиции в обществе занимали представители царской семьи- принцы и принцессы, члены Багратидской фамилии, которая правила Грузией более чем 1000 лет и претендовала на происхождение от Давида, царя Израилева. Непосредственно после царской семьи шли князья- тавады, организованные в большие кланы. Наиболее авторитетными князьями были главы пяти “наиболее знатных” родов - Орбелиани, Амилахари, Цициашвили, два рода Эристави, а также главный армянский мелик (как правило, это должность наследственно принадлежала Бебутянам - прим. С.М.). Представители этих родов располагались выше остальных знатных родов. Следом за князьями шло вассальное дворянство или азнаурни (aznaurni) - люди со статусом, но зависимые от царя, церкви или же князей. Царские вассалы, такие как моуравни (mouravni) (местные правители, изначально назначенные царем) располагались выше вассалов церкви, которые, в свою очередь, превосходили вассалов знати. Многие азнаурни были довольно бедными и жили не лучше крестьян, но их статус обеспечивал определенные привилегии и освобождал от повинностей...”

 

См. окончание 

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...