aD MARGINEM

АРМЯНЕ В ГРУЗИИ. ИХ ЧИСЛЕННОСТЬ И ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ -2

 

© перевод и комментарии - Самвел Меликсетян 

Окончание. Начало см. здесь

 

Но в Грузии кроме грузин, жили также армяне, тюрки, осетины и евреи. Армяне были преимущественно жителями городов, большей частью свободными от крепостного положения. (Как будет видно по цитате из работы Р. Сюни ниже, это утверждение Анануна не учитывает всю сложность многоступенчатой феодальной системы Грузии, где даже знать могла находиться в многоступенчатой зависимости от высших по рангу категорий знати и в свою очередь горожане также были зависимым от царя сословием, т.е. институт городского самоуправления в Грузии был неизвестен - прим. С.М.). 

Хотя сельские жители подчинялись своим меликам и тюркским агаларам в административных и судебных вопросах, однако последние не были собственниками земли, не имели права продавать или покупать крестьян и пр.  В Грузии  нашли прибежище мелик Варанды - Джумшуд Мелик-Шахназарян и гюлистанские мелики Абов и Фридон Мелик-Бегларяны с частью своих людей. По указу императора Павла I этим меликам были предоставлены земли в Борчалу, и они управляли своим народом по обычаям Карабаха, будучи обязанными только предоставлять военную помощь царю Грузии. Крепостничества и других тяжких обязательств между армянскими крестьянами и меликами не существовало (О взаимоотношениях меликов и армянских крестьян у нас будет повод поговорить в последующем, здесь мы подчеркиваем общее положение. - Прим. Д.А.) Эти же мелики, после того, как Карабах оказался под российским покровительством  (1805 г) оставили Грузию и вместе со своими людьми возвратились на родину (часть карабахских переселенцев осталась на севере совр. Армении и юге Грузии, в последней появились крупные армянские села Дагет Хачени (более 7 тыс. населения в начале 20 века), Болнис Хачени и ряд более мелких сел- прим. С.М.). Таким образом, в Грузии армяне были главным образом городскими жителями, ее торговым и ремесленным населением. Одна из неполных статистик, составленных в 1821 году, дает нам следующую картину расселения христианских народов Грузии (Карталинии и татарских дистанций, Гандзакского округа): в шести городах и 975 селах проживало 34 тысячи домов христиан, которые были разделены по конфессиональному признаку и месту расселения следующим образом (Ал. Ерицян Католикосат всех армян и армяне Кавказа в 19 в., часть 1, Тифлис, 1894 г., стр. 139-141 - Прим. Д.А.): 

                                                ДЫМОВ
                       Грузин и русских           Армян                Всего
Тифлис                  417                         2951                   3348
Гори                      121                          331                    452
Ананури                  24                           123                    147
Телави                   74                           236                    310
Сигнахи                  12                           377                    389
Гандзак                  28                           828                    856
Всего гор. жит.      679                         4826                  5502

Эти цифры о проживающих в городах жителях ясно показывают, что городское население в Грузии в самом деле было армянским. Из этих цифр вычтем население Гандзака, поскольку Грузия была связана с ним с 1804 года, т.е. после установления российского владычества. Также будем иметь в виду, что в результате 20 лет российского владычества в городах исторической Грузии отныне проживали не только русские, коих прежде не было, но также в них, благодаря новой ситуации, концентрировалась грузинская знать, активно стремясь к должностям и влиянию. Как видим, во времена независимости Грузии именно армяне были доминирующим населением городов этой страны.

 

С.М. Армяне составляли абсолютное большинство в населении городов восточной Грузии еще до начала 19 века (несмотря на то, что этот тезис оспаривался у части грузинских историков и политиков с выраженной националистической мотивацией). Как пишет Сюни: “До начала 19 века грузинское общество почти полностью основывалось на аграрной экономике  и многовековых отношениях помещиков и крестьян в сельском социуме. Городская культура и экономика были большей частью чужды грузинами, и вся индустрия торговли и ремесел, которая существовала, находилась в руках пришлых элементов, прежде всего армян. Тем самым, разделение труда между городом и сельской местностью в Грузии было усилено разделением религии, языка и культуры двух разных народов. 

Присутствие армянского населения в грузинских городах датировано с раннего Средневековья. После коллапса независимости армянских царств и княжеств под ударами Византии и турок-сельджуков, тысячи армян мигрировали на север в относительно более безопасное Грузинское царство. В свой Золотой век Грузия вступила под властью Давида Агамашенебели, “Возобновителя/Строителя” (1089-1125), который приглашал армян селиться в своих городах и даже основал город Гори специально для них. Грузинская империя царицы Тамары (1184-1212) включала прежние армянские (т.е. ранее входившими в состав Армянского царства- прим. С.М.) города Ани и Карс, в течение столетий армянские купцы и грузинская знать жили в симбиозе, в то время как фортуна то улыбалась, то отворачивалась от Грузинской монархии. ”
Похожее описание можно встретить у Бахши Ишханяна в известной работе по статистике Южного Кавказа:
“...Есть исторические свидетельства, которые предоставляют нам сведения о проживающих в Тифлисе армянах с конца 6 века: в этот период часть населения города составляли армяне.  В последующем, в результате переселенческой политики грузинских царей (Давид Строитель, царица Тамара) численность армянского населения росла с 12 века. Согласно французскому путешественнику Шардену в 1671 году из 14 церквей Тифлиса 8 были армянскими, факт, который показывает, насколько значимую долю населения грузинской столицы составляли армяне в 17 веке. Первые численные данные относятся к 1701 году: согласно данным другого французского путешественника Турнефора, в это время приблизительная численность населения Тифлиса составляла 20000 человек, из коих 14000 были армянами (прихожане ААЦ), 3000- мусульманами, 2000- грузинами и 500 армянами-католиками...”.
И. Гильденштедт в самом начале 1770-ых гг. застал в Тифлисе и его окрестностях 24 армянских церкви и монастырей (включая церковь армян-католиков), против 15 у грузин. 

Аналогичной была картина и в старой столице Кахетинского царства- Греми, разрушенной персидской армией в начале 17 века, где посольство Федора Волконского застало до 10 армянских церквей.
И далее, вплоть до начала 20 века, армянское присутствие в городах восточной Грузии оставалось значительным. Так, к 1886 году армяне составляли более 53,3% всего городского населения Тифлисской губернии (включавшей территорию бывшего Картли-Кахетинского царства, а также отошедшие после русско-турецкой войны 1828-29 гг. Ахалцих и Ахалкалаки), т.е. в два раза больше, чем грузин - 26,8%.  Несмотря на то, что к 1914 году доля армян в городском населении Тифлисской губернии упала до 40,2% (в основном, за счет роста русского населения), только в городах Гори и Душети грузинское население превосходило армянское по количеству (из последнего наблюдался постоянный отток армянского населения на Северный Кавказ и Тифлис). К 1914 году армяне оставались наиболее крупной этнической группой Тифлиса (Тбилиси), достигая численности 149 тыс. человек (37,6%), в то время, как грузинское население достигло 90 тыс; в Сигнахи армянское большинство было незначительным- 50,88%, в Телави все еще довольно существенным - 70,5%.  

Стоит отметить, что в доминировании армян в городах Восточной Грузии, не было ничего необычного, поскольку такая картина - различие в населении сельской местности и городов - была характерна для всей Восточной Европы и др. регионов мира (например, Юго-Восточной Азии, где население многих городов было китайским и оставалось таковым до второй половины 20 века) в традиционную эпоху.
В аграрных обществах с относительно низкой плотностью населения, т.е. когда крестьяне не испытывали недостатка в земле, естественным источником пополнения городского населения было либо переселение жителей из других городов, вследствие разных неблагоприятных событий - войны, землетрясения, депортации, экономического кризиса и пр. - либо же насильственное переселение в города сельских жителей. При доминировании крепостнических отношений последнее явление неизбежно наталкивалось на противостояние родовой аристократии, которая была заинтересована в как можно большем количестве зависимых крестьян. Многие города Западной Европы формировались из беглых крестьян, которые за городскими стенами находили убежище от феодальных повинностей, но в компактных обществах, таких как Грузия, это бегство во многом было бессмысленным - беглецов было гораздо легче найти. Поскольку крепостное право и феодальные отношения в сочетании с гораздо более низкой, по сравнению с Западной Европой, плотностью населения были характерны для всей Восточной Европы до начала развития капиталистической экономики и демографического бума, городское население здесь, как правило, было иноэтничным, формируясь обычно из немецкого и еврейского населения. Например, в Вильнюсе в 1897 году из 154 тысяч жителей 40% (ок. 62 тыс.) были евреями, 30% (48 тысяч) - поляками, и только 3,2 тыс человек, или 2,7% населения города были литовцами. Та же картина наблюдалась в Праге, где немцев и евреев было больше, нежели чехов, Братиславе, городе с преимущественно немецким и венгерским населением, Будапеште, где венгерское большинство сложилось только во второй половине 19 века, Львове, где украинское население, доминировавшее в сельской местности, было незначительным меньшинством, уступая полякам и евреям и т.д.
В Грузии, стране, где капиталистические отношения начали развиваться только к середине - второй половине 19 века, а большая часть крестьян была прикреплена к земле до 1870-ых гг. (крестьянская реформа была распространена на Закавказье с опозданием), естественным источником пополнения городов был приток инородного населения, прежде всего, армян. Среди причин - политическая нестабильность в Армении, тесные исторические, династические связи с Грузией, тот факт, что с поражением византийцев в Маназкерте (Манцикерте) она осталась единственной христианской страной по соседству, малоземелье армянских крестьян, вытесненных тюркским и курдскими кочевниками в более неблагоприятные горные области, в то время как абсолютное большинство грузинского населения продолжало жить на плодородных равнинах Риони, Куры и Алазани. Нужно учесть также политику грузинских царей по привлечению армян, которая, иногда носила стимулирующий (например, основание Гори для жителей Ани царем Давидом Строителем), а иногда - насильственный характер. Последним из таких случаев было выселение армянских сел вокруг Еревана царем Ираклием в 1778 году, которое не смогло остановить вмешательство эчмиадзинского католикосата. Из этих выселенных в Картли крестьян сформировались крестьянские общины в центральной и южной Грузии, также как армянское предместье Тбилиси - Авлабари. 
Однако, в эпоху развития национальных движений всюду возникал конфликт переселяющихся в города крестьян и представляющей их этнической интеллигенции/элиты с горожанами иноэтничного происхождения.  Все это создавало устойчивые анти-еврейские, -немецкие, -польские и пр. настроения среди национальных групп со слабой урбанизацией (восточных и западных славян, народов Балтии и пр.). С созданием национальных государств начиналась дискриминация прежде доминировавших в городах групп с целью подорвать их демографический, экономический статус и потенциальные политические притязания. Аналогичный процесс происходил в годы советской политики коренизации, когда этносы, признанные титульными, получили эксклюзивное право на изменение демографии городов, где доминировало иноэтничное население и где до этого они могли иметь лишь незначительное представительство. 
Точно так же процесс урбанизации грузинского населения при столкновении с доминированием армян в грузинских городах (не только демографическим, но и экономическим) стал причиной развития сильных антиармянских настроений среди грузинской интеллигенции, включив таких видных деятелей, как Илья Чавчавадзе и Акакий Церетели. Б. Ишханян, в своей известной работе по демографии Южного Кавказа хорошо охарактеризовал эту ситуацию: “Много воды было перелито из пустого в порожнее вокруг этого вопроса со стороны националистических идеологов двух соседних народов. Грузинские националисты, игнорируя историческую правду и закрывая глаза на ощутимое количество статистических данных, легкомысленно утверждали, что армянский элемент в Грузии, и в особенности, в ее столице, является пришлым, чуждым для грузинства, у него нет исторического права и традиций для демографического закрепления в городе. Армянские националисты, имея на своей стороне историко-статистическую правду, так же легкомысленно хвастались материально-строительной деятельностью армянского элемента, считая его “солью этой земли”.
(Бахши Ишханян, Статистическое описание народов Закавказья, Баку, 1919 г. (Վիճակագրական ուսումնասիրութիւն Անդրկովկասեան ժողովուրդների, Բաքու, 1919 ))

 

Крестьянское население регионов Тифлиса, Гори, Ананура, Телави, Сигнахи, Осетии, Борчалу, Памбака, Казаха, Шамшадиля, Гандзака равнялось 27,540 дымов, из коих грузин- 20,486 дымов, армян- 7054 дымов (Ерицян, стр. 139-141 - Прим Д.А.). Цифры ясно говорят сами за себя. Вероятнее всего, большая часть армян из 7054 дымов  проживали в Гандзакском округе и далее в Борчалу, Казах-Шамшадиль. Снова повторим, что при вычете сел Гандзакского округа, для собственно Грузии получим чрезвычайно незначительные цифры.  По словам Ерицяна, “из крестьянских общин 12 тысяч дымов были царскими рабами, порядка 10 тысяч принадлежали помещикам и господам и более 4 тысяч считались собственностью церкви (из коих около 200 дымов были рабами Эчмиадзина). Из 730 дымов сельского дворянства 611 были грузинами и 119 армянами”. Здесь крестьян, названных “царскими рабами” в действительности нельзя считать крепостными, они были лишь государственными крестьянами. Интересно то, что у Эчмиадзина также были крепостные в Грузии и при том - армяне (Об этом, среди прочего, смотри “Джамбр” католикоса Симеона, Вагаршапат, 1873, стр. 209. - прим. Д.А.) Нет никаких сомнений в том, что армяне-крепостные имелись в подчинении как дворян-армян, так и грузин. Но, насколько незначительной была доля Эчмиадзина, столь же незначительной, вероятно, была доля дворян. Армяне, главным образом, управлялись посредством армян, в силу малочисленности армянского дворянства, незначительной должна была быть и доля подчиненного ему крестьянства.  Здесь, однако, даже не сказано, что все 119 дворянских фамилий были собственниками крепостных: они были лишь дворянами, а таковыми считались не только признанные по грузинскому праву армяне, но мелики и беки. Последние в Гандзакском округе, Казахе, Шамшадиле и Борчалу, по своим сословным и помещичьим правам совершенно отличались от грузинского дворянства. Нужно считать доказанным тот факт, что армянские крестьяне в Грузии занимали незначительное место. Количественная и качественная сила армян сосредотачивалась в городах. К городам и обратимся.
Грузинские города того периода были крупными укрепленными селами. Занятия, которые мы ныне связываем с населением городов,  а именно,- обработка сырья и распределением товаров, а также ряд занятий, связанных с административными и судебными учреждениями и т.д. - находились там в зачаточном состоянии. Эти крупные села назывались городами, но у их жителей не было подобающих  горожанам занятий: они были торговцами, ремесленниками, в значительном количестве земледельцами и скотоводами. Такой облик грузинские города сохраняли очень долго. И после установления российского владычества, даже в 60-ые гг. 19 века, они считались городами главными образом по той причине, что были административными центрами и сосредоточенные там административные учреждения вместе с войсками являли собой живой нерв этих городов. 

(Не будет лишним дать здесь некоторые сведения о городском населении Тифлисской губернии в 1865 году. В Тифлисе в этом году насчитывалось 67,770 жителей. В Гандзаке - 15,439, Сигнахи- 9,687, Телави- 7,300, Гори- 5,054, Душети- 2,525, всего- 107,755, что составляло ⅙ часть населения губернии (в губернии насчитывалось 602,954 жителя). Любопытно посмотреть на разделение этого населения по конфессиональному признаку: на сто человек приходилось: в Гори- православных (т.е. грузин и русских)- 54,5, армяно-григориан- 36,5, армяно-католиков- 4,4, евреев- 4, сектантов- 1,6; в Гандзаке- православных- 1,6, армяно-григориан- 40, мусульман- 58,4; в Сигнахи -православных- 40, армяно-григориан- 60; в Телави- православных- 64,4, армяно-григориан- 36,5, в Душети- православных- 68,5, армяно-григориан- 31,5, в Тифлисе- православных- 46,5, армяно-григориан- 41,5, мусульман- 2,1, армян-католиков- 7,1, протестантов- 1,7, евреев- 0,6, сектантов- 1. В селах армяне составляли 4,8 % в Горийском уезде, 30,2 в Гандзакском, 6,5 в Сигнахском, 21,3 в Тифлисском (Лори), 1,2 в Тионети, армяне не упомянуты ни в Телавском уезде, ни в горных регионах. (См. Сборник статистических сведений о Кавказе, т. 1, Тифлис, 1869 г., стр. 44 и 46-47). Эти цифры показывают, что даже в 60-ые гг. армяне в Грузии были преимущественно горожанами. Они были господствующим элементов в Тифлисе (48,6% -армяне-григориане и армяне-католики в сумме), в то время как русские и грузины составляли вместе 47,5. В Сигнахи процент армян достигал 60%. Армянское население было крестьянским в Лори и Гандзаке, куда не достигали когти грузинского крепостничества. - Прим. Д.А.)

Следовательно необходимо принять тот факт, что грузинские города находились на начальной стадии своего развития, они частично оторвались от сельского хозяйства, но обработка земли в значительной степени оставалась главным источником к существованию. 

Население городов Грузии подразделялось на торговцев, ремесленников и земледельцев. Безусловно в этих городах проживали также знать и духовенство, но мы обращаем внимание главным образом на те элементы, которые играли непосредственную роль в производстве, обработке и распределении экономических благ. Население Грузии, в том числе и городское, делилось по сословным группам. Это деление основывалось на роде занятий: горожане-земледельцы составляли отдельную налоговую и административную общину, ремесленники собирались в отдельные объединения, затем объединенные в рамках общего амкарского управления, с отдельными административно-дисциплинарными, судебными и финансовыми функциями. В аналогичных объединениях были собраны торговцы, из которых формировался класс мокалаков. Мокалаки означает горожанин, но это звание в Грузии получили старые городские дома, которые имели больше почестей и уважения, нежели остальные. Они подразделялись на несколько ступеней, согласно уплачиваемым государству налогам. Эта привилегия не была наследственной: мокалаки первой степени, если средства не позволяли ему оставаться на прежней ступени, мог свободно перейти в ряды мокалаков второй, третьей степени и наоборот. Материальный достаток был главным регулирующим законом этих порядков. “При грузинских царях  они (т.е. мокалаки- Д.А.) пользовались большим уважением и не желали становиться дворянами, хотя могли получить даже княжеское звание. Князья охотно стремились породниться с ними. Поскольку грузины не имели расположения жить по городам, то царь грузинский Вахтанг Гургасал пригласил во вновь устраиваемый город Тифлис армян,  лаская их всеми средствами.  Эти первые старожилы армяне назывались мокалаками. К ним присоединились армяне, пришедшие в Тифлис в царствование Тамары. Вот почему сословие мокалаков составляют и ныне почти исключительно одни армяне, кроме одного семейства грузинского, причисленного к этому сословию при нашем правительстве.  В одном только городе Гори были мокалаки, считавшиеся всегда ниже тифлисских, в других же городах их не было.
Мокалаки могли иметь крестьян, в случае уголовного преступления не были казнимы, как прочие сословия, а откупались деньгами, и когда к персидским шахам посылалась из Грузии дань девушками и мальчиками, называемый “арбаб”, то мокалаки избавлялись от того, взнося деньги. Они преимущественно занимались торговлею, платили царю подать- махту, некоторые несли гражданскую службу, но редко участвовали в военной» (Обозрение Российских владений за Кавказом, ч. I , С.-Петербург, 1836, стр. 210-212. - Прим. Д.А.)
Разумеется, само собой возникает вопрос, почему же мокалаки избегали включения в ряды аристократии? Объяснение нужно искать в том, что грузинский аристократ был одновременно воином: он жил за счет народа и свое существование оправдывал тем, что предоставлял крестьянам определенную безопасность. Тогда как мокалаки мог быть собственником крестьян, оставаясь мокалаки, т.е. не стремясь к аристократическому статусу, избавленный от перипетий жизни знатного  воина. То, что мокалаки, в целом, не пренебрегал государственной службой, видно из того, что он не отказывался от получения административных должностей в исторической Грузии, связанных, главным образом, с финансами и царским двором. Административная и судебная власть находились в руках землевладельцев или же городских объединений; государственная система не имела ни необходимой сложности, ни развитой бюрократии. Финансы страны служили прежде всего царю, который был первым землевладельцем, только потом излишки тратились либо на военные цели, либо же уплачивались в качестве дани Персии или Турции, от которых страна почти всегда находилась в зависимом положении. Здесь уже торгово-финансовые и часто также дипломатические навыки мокалаки были востребованы, и он пользовался почетом. Честь и достоинство мокалаки не были предметом произвола, но определялись законом. Необходимо заметить, что государство само в Грузии не выступало против уголовных преступлений в качестве собирательной воли и силы, преступления этого рода, также как  суд, имели частноправовой характер. Считалось даже предосудительным передавать преступника в ведение правительственной инстанции. Как уголовные дела, так и тяжбы между сторонами разрешались при помощи обычного права/обычая: если вопрос не был разрешен при помощи акта мести, то на арену выступал выкуп. В законе говорилось лишь о размере этого выкупа. Конечно, стороны могли обратиться к представителю власти, но это не было обязательным, и кроме того, судопроизводство должно было быть оплачено сторонами. Понятно, что помещик-крепостник и без обращений и показаний сторон вмешивался в споры и действия подвластного населения. Мы же говорим о населении свободном. Относительно него нужно сказать, что и ремесленники и торговцы имели свои отдельные амкарские суды. Только в тех случаях когда усилия этого суда оказывались тщетными, тяжба по делу передавалась главе амкарств, который часто одновременно был и главой города (мелик-мамасахлис).
Теперь посмотрим, какую меру выкупа за убийство предусматривало грузинское законодательство применительно к разным сословиям. Закон царя Вахтанга определяет по данному случаю следующее: выкуп за убийство первостепенного князя или архиепископа- 15,360 руб.(рубли были указаны в русском переводе этих законов), митрополита- 12,288 руб, обычного князя, епископа и родственников первостепенного князя- 7,680 руб, второстепенного князя или вардапета- 3,840 руб, первостепенного дворянина и настоятеля церкви- 1,920 руб, второстепенного дворянина, монаха, богатого торговца-мокалаки- 960 руб, обычного монаха- 768 руб., третьестепенного дворянина, священника и второстепенного мокалаки- 480 руб, церковного слуги, инока и третьестепенного мокалаки- 240 руб, крестьянина и мокалаки 4-ой степени- 120 руб. Эта кривая показывает то, какое место на социальной лестнице Грузии занимало то или иное сословие. Выясняется, что первостепенные и второстепенные мокалаки имели те же права, что и дворяне второго и третьего класса. Разумеется, при такой направленности закона армянские мокалаки должны были в еще большей степени замкнуться в рамках своих сословных организаций. И именно это происходило на самом деле: объединение вокруг собственных интересов, замыкание в рамках отдельных родов занятий, одним словом- амкарская (цеховая) организация как в экономической жизни, так и перед законом. Амкарский дух так укоренился среди армян, что даже духовенство следовало его канонам. Если сын ремесленника были ремесленником, то сын священника также обязательно был священником. В таких условиях проживало городское армянство Грузии, когда приютившая (հյուրընկալող) его страна стала российской провинцией.

 

 

С.М. Наследственная передача духовного сана была связана не только с амкарским строем, но в случае Армении отражала гораздо более глубокую традицию. Уже 33 пункт Трулльского собора (VI Вселенский собор, 692-93 гг. н.э.) осуждал факт, “что в Армянской стране приемлют в клир токмо тех, кои суть из священническаго рода, в чем Иудейским обычаям последуют тако творить предприемлющие...”. Наследственной была должность католикосов Агванка, которую в течение столетий занимали представители княжеского рода hАсан Джалалян, наследственной была также передача церковного сана во многих сельских регионах Армении, несмотря на то, что эта практика никогда не была закреплена формально.

Стоит внести ясность и в отрывок о мокалаках и представлениях об их привилегиях, оценка которых у Анануна основывается на оценках российских источников второй четверти-середины 19 века, когда после многочисленных реформ, в том числе и городского самоуправления, статус горожан значительно изменился. Несмотря на то, что мокалаки оставались привилегированной в рамках городского населения группой, они оставались, как и остальная часть горожан, зависимым сословием. Причина, по которой мокалаки редко причислялись к знати, была не в их нежелании, как пишет Ананун, а в реакции самой грузинской аристократии, которая крайне ревностно относилась к вопросам происхождения (у армянского историка 17 века Аракела Даврижеци есть любопытный пассаж в связи с повествованием о Георгии Саакадзе (который не принадлежал к высшей знати), характеризующий это восприятие грузинской аристократии: “...а упрямому, высокомерному и гордому племени грузинскому,  которое считается с родословной и происхождением предков и расследует [их]...”). Во второй половине 18 века актуализировалось армянское национальное движение, в частности, активная деятельность богатых армянских купцов из Мадраса, которые установили с царем Ираклием тесные отношения, видя в нем будущего правителя объединенного армяно-грузинского государства. Получивший в этом богатом сословии важного союзника, Ираклий при подписании Георгиевского трактата с Россией (1783 г.), по которому грузинская знать получала равные с российской привилегии, включил в состав грузинской знати ряд армянских родов из Тифлиса, а регион Лори был пожалован мадрасскому купцу Шаамиру Шаамиряну в личное владение. Помимо этого, в Грузии обосновались некоторые карабахские мелики со своими подданными, вступившие в конфликт с грузинской знатью. Все это вызвало сильную реакцию грузинской аристократии, которая не желала, чтобы инородцы и представители торгового сословия, к которым они относились с характерным для аристократического этоса презрением, получили равные с ними права. Это отношение и реакцию, которая усилилась в течение 19 века, хорошо иллюстрирует цитата грузинского князя и автора конца 18 века Иесе Бараташвили: “Безбожные армяне… торговцы, мошенничеством и из-за грехов нашего царя окопались при дворе… вопреки воле Божьей они стали господами, управляющими и азнаурами в Грузии... Это случилось только из-за отсутствия благочестия у царей...”.
По иронии судьбы, несмотря на представление о военном деле как особой привилегии грузинской знати, именно из среды немногочисленной армянской знати Грузии с середины 19 века вышли наиболее известные полководцы-уроженцы региона - генералы М. Аргутинский-Долгорукий, В. Бебутов, М. Лорис-Меликов.  
Для более полной характеристики статуса и положения городского населения и мокалаков в Грузии стоит вновь обратиться к работе Сюни:
”Города Грузии, в которые армяне были привлечены, не были оазисами свободы, а напротив- регулируемыми обществами, на деле, они были гораздо более тесно связаны с сениоральным политическим и социальным порядком, нежели другие города в Европе средних веков и раннего Нового Времени. В Грузии, как в России и Западной Европе, города могли различаться от сел своими размерами, плотностью населения и тем фактом что в городе, в отличие от сел, большинство жило не за счет аграрного производства. Подобно городам Европы, города Грузии, в частности- Тифлис, были административными и религиозными центрами, укрепленными бастионами против вторжений врагов и экономическими узлами (hubs). Здесь находились постоянные рынки и разнообразные ремесленные производства. Но они различались от городов Европы в одном существенным отношении: обитатели городов Грузии были, большей частью, несвободны. Известная фраза из средневековой Германии - Stadtluft macht frei (городской воздух делает свободным) - был неприменима по отношению к Грузии. Как и в России, города Грузии не были самоуправляющимися коммунами, за исключением отдельных случаев на короткий период времени. Они были владением царя или же господ, которым царь пожаловал их. В городах Грузии беглые крепостные находили не убежище, а городское общество, состоящее из крепостных ремесленников, крепостных торговцев и даже крепостных кредиторов. Вкратце, грузинский город был частью иерархической сеньориальной системы согласно которой управлялась вся страна.
Большая часть ремесленников и торговцев Тифлиса, Гори и др. грузинских городов были крепостными принадлежащими прямо царю, членам царской фамилии или же аристократии, церкви, монастырю. Крупнейшим собственником горожан-крепостных был сам царь, вторым была Грузинская церковь. В целом, в конце 18 века, более ⅔ населения Тифлиса (77.3%) были крепостными.  Оставались 7% свободной знати и 15.6% свободные производители других классов.
 На протяжении 17 и 18 вв. грузинские города управлялись царскими чиновниками или же моуравни, назначенными царем из среды аристократии. Каждый город также имел “мэра”, мамасахлиси, назначенного царем, но часто представителя торгового класса. В Тифлисе эта должность в 18 веке слилась с должностью мелика армянского сообщества, который фокусировался преимущественно на экономических вопросах, чаще всего она оставалась наследственным достоянием членов рода Бебутовых. Третьим важным должностным лицом городов Грузии был нацвали, назначенный помощник моуравни из среды знати. Ни один из главных чиновников не избирался городским сообществом.
 Наиболее влиятельными среди горожан в Грузии были мокалакеби. Термин мокалаке (mokalake - горожанин, так у автора- прим. С.М.) изначально применялся к жителям Тифлиса, независимо от ранга и благосостояния, но в середине 17 века он начал обозначать привилегированную элиту торговцев и ремесленников. Мокалаке отличался от обычного жителя или темискаци своим благосостоянием, особой одеждой и соответствующим уважением. С 17 века термин применялся только по отношению к тем кто пользовался особым почетом согласно своему рангу.  Чтобы называться мокалаке, торговец или ремесленник должны были быть царскими крепостными, живущими постоянно в Тифлисе и собственниками значительного состояния, платящими большие налоги в согласии со своей позицией. Со временем в рамках этой общей категории развилась прослойка “первых мокалаке” или же “почетных мокалаке”.  Из 556 домов мокалаке в Тифлисе в начале 19 века, только около дюжины- среди которых Амировы, Такоевы, Мнацакановы, Питоевы, Меликишвили и Бебутовы были включены в эту элиту.
Благодаря силе своего благосостояния, престижа и доступу к людям во власти мокалакеби были влиятельными как перед своими младшими купцами и ремесленниками, так и правящей аристократией. Иногда они выбирались на должность кетхуди, чтобы представлять городское население перед теми, кто управлял городом. Но они оставались несвободными людьми - крепостными своего монарха. Иногда, тем не менее, царь мог причислить мокалаке к знати. В этом случае, состоятельный купец мог реализовать свою величайшую социальную амбицию, не говоря уже о его освобождении от зависимости и уплаты налогов.
Когда Грузия была аннексирована русским царем, политический и экономический порядок в городах строго контролировался грузинским царским домом. Местные торговцы и ремесленники были большей частью крепостными царя, (зависимой от него) знати и церкви; их гильдии (амкареби) были под царским контролем, не развились ни сплоченность, ни независимость среднего класса. Мокалаке не был бюргером в западном смысле слова, который имел бы опыт самоуправления и понимание классовой солидарности. Большая часть городских ремесленников и торговцев различались от остальной части населения Грузии не только своим отличным экономическим положением и соизмеримой политической силой, но также своим этническим и религиозным происхождением. Подавляющее большинство городских жителей были армянами, в Тифлисе они составляли около ¾ населения к моменту присоединения (Грузии). В Грузии, как минимум с 17 века и вероятно также ранее, коммерческий капитал был большей частью в руках армянских торговцев Тифлиса и Гори. Евреи, которые жили в Цхинвали, Али, Мдзоврети и других местах, играли относительно незначительную роль. Специфическое совпадение этнического происхождения и социальной функции в городском армянском сообществе привело к тлеющей вражде многих представителей грузинской знати против купцов, даже если их монарх поддерживал армянских горожан. …
Генерал Лазарев, который прибыл в Тифлис в 1799 году, сообщал в Санкт-Петербург о насилии и эксплуатации городского населения:
“Часто можно увидеть людей, которые не имея средств защитить себя, были полностью разграблены. Продукты у торговцев, съедобные продукты у производителей- все это берется без какой-либо оплаты, при помощи барати (приказов), издаваемых всеми царевичами, царевнами и наконец  всеми кто занимает какую-либо позицию. Ни один чин не предусматривает зарплаты и каждый должен кормить себя сам...”.
(R. G. Suny, The Making of the Georgian Nation)


Здесь мы не будем отдельно касаться проживающих в Грузии армян-крепостных, поскольку они вместе с грузинами страдали под общим игом крепостничества. К счастью, армян-крепостных насчитывалось немного. Мы несколько раз уже отмечали, что армянских крестьян в собственно Грузии было мало, что они жили, главным образом, в Борчалу (Лори), а здесь господствовали почти те же порядки, которые существовали в персидских ханствах Закавказья. Когда мы рассмотрим и осветим политические условиях последних, то тем самым удовлетворим и любопытство читателя. Завершим на этом наше слово об армянах Грузии. 

oN THE TOPIC

A European “grand revolution”, then, is a generalized revolt against an Old Regime. Moreover, such a transformation occurs only once in each national history, since it is also the founding event for the nation’s future “modernity”.

 …յաղթանակող է այն կուլտուրան, որ իր շուրջն օղակում և համախմբում է հոծ մարդկային զանգուածներ, որ յաղթանակող է այն կուլտուրան, որը ստեղ­ծում է արժէքներ ոչ թէ հասարակութեան մի չնչին խաւի,այլ նրա մեծամասնութեան համար: Այդպիսի մի կուլտուրա իրաւ որ յաղթանակող կարող Է լինել, կուլտուրա ասածդ ոչ թէ պիտի բաժանէ, այլ միացնէ: Այդպէս էր արդեօ՞ք պատմա­կան հայի կուլտուրան: Ո՛չ:

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему разви...