aRTICLES

Интересно, что ни Лео, ни Манандян (ни большинство ученых, писавших по данному вопросу до 1980-х) даже не думали, что могут подрывать армянские притязания на свою родину использованием термина yekvor в отношении прото-армян.

«История Хоренаци» была, пожалуй, наиболее важным текстом для формулирования армянской традиции. Составленная где-то между V и VIII вв., она была одной из первых секулярных работ, напечатанных армянскими издателями в XVII в. (первая публикация в Амстердаме, 1695). В последующие два столетия «История» была многократно переиздана и переведена на некоторые европейские языки.

Цель Сюни в деконструкции национального нарратива состоит в том, чтобы раскрыть различные пути представления армянского прошлого, пути, которые подавляются или замещаются эссенциализированными методами националистической историографии.

Этот этос характеризуется принципом, что историография должна быть придатком  национальной безопасности. Иными словами, главной ее целью должно быть, с одной стороны, генерировать и утверждать национальную идентичность, с другой стороны – защищать интересы безопасности нации-государства.

Джугинские купцы чаще сотрудничали со своими земляками из Джуги, чем с армянами из других регионов. Все указания в джугинской переписке на «одного из наших», «наш народ» (mer jumiat) и «нашу джугинскую нацию» указывают, что это чувство сообщества предполагало специфику места и культуры. Речь шла о людях с прочными семейными связями с Джугой. Джугинские армяне были «диаспорой в диаспоре», если использовать характеристику Джонатаном Израэлем сефардских...

Մի այդպիսի բարոյական կարգից, որին ասումենք այլ բառով թագաւորութիւն, զուրկ է Հայոց կեանքը. այս բանը յայտնի է ամենեցուն և ուրանալ կարող չէ ոչ ոք: Եւ այդ բարոյական կարգի չլինելութիւնը Հայոց մէջ թէ ի'նչ հետևանքներ ունի, հերիք էր միայն ասել այս տեղ, որ ոչինչ ազգի մէջ ուսմունք և գիտութիւնք ծաղկած չեն, ուր չէ եղել նոցա վերայ մի կարող իշխանական գաւազանի հովանաւորութիւն, ուր չէ եղել մի ազատ քաղաքական կեանք:

Упомянутые три типа активизма в армянской политической культуре не являются звеньями рациональной политической борьбы, но призваны возместить каким-то образом ее отсутствие. Создается впечатление, то это политическая культура, которая рассчитывает на чудо, но не представляет себе дальнейших действий ни при отсутствии чуда, ни в том случае, если оно вдруг произошло.

Эти чувства, эти отчетливые или смутные идеи были новыми веяниями с запада Европы. Но они не распространялись просто по принципу подражания авторитетному "миру современности", как, например, мода на новый стиль в искусстве. Они попадали на почву, уже подготовленную этническими и религиозными предубеждениями, враждебностью, отложенными до поры коллективными амбициями.

Пусть у молодого армянина нет многих свойств, нужных для настоящего политического деятеля: невольно подкупает его искренность, отзывчивость, способность жить благородными мечтами, забывать о себе ради блага ближних и общего дела. Существовал ли в действительности «друг Тигран», или перед нами, в значительной степени, создание фантазии автора, - это, во всяком случае, один из наиболее симпатичных и интересных армян, выведенных западноевропейскими писа...

Сама она носит какую-то особую одежду в восточном стиле, причем из-под этой одежды виднеется другая, «стянутая поясом из серебряной материи, затканной рубинами». Когда она рассказывает Стюрелю о своем прошлом, она старается оттенить восточный колорит армянской жизни, - по воле автора нередко впадая даже при этом в известную утрировку.

Это издание названо мной - альбом-каталог, ибо это симбиоз альбома и каталога, с одной стороны  мы показываем  художественные произведения, а с другой – большое количество архивных материалов.  У меня было большое  желание показать европейской части исследователей  богатство армянских архивов...

Выводя доверие и сотрудничество из поля абстрактных философских дискуссий и встраивая их в конкретный контекст социальных сетей, принятых в них «норм» правильного поведения и санкций по поддержанию таких норм, исследования по социальному капиталу доказали, что они являются плодотворным инструментом анализа  множества проблем - от слаборазвитости «третьего мира» до обществ и экономик, проходящих через постсоветский транзит.