aRTICLES

ПО ПОВОДУ ЮБИЛЕЯ

Прошлое имеет последствия разного рода. С одной стороны через множество событийных причинно-следственных цепочек. С другой, через оценку и интерпретацию событий: «события – идеи – события». Все мы знаем, что прошлое, особенно недавнее – поле боя, конфликта, конкуренции самых разных интерпретаций. Ожесточенность споров о прошлом показывает, что они совсем не теоретические, не умозрительные. Иногда сами участники споров не вполне осознают, в какой степени при обращении к прошлому оно оказывается проекцией или метафорой настоящего и будущего. Вольно или невольно такое обращение – это во многом попытка повлиять на сегодняшний и завтрашний день, на успех или неуспех определенных идей, идеологий, проектов, сил, которые могут быть прямо не упомянуты. 

 

При оценке прошлого есть две опасных полемических крайности, имеющие под собой серьезные мировоззренческие основания. С одной стороны, «нормативный подход», когда мы апеллируем к чем-то должному, правильному и применяем это мерило к реальности. В частности, принимаем какое-то определение революции или государства, прогресса или стабильности, а потом судим явление по степени его соответствия идеальной модели. С другой стороны, «реалистический подход», когда мы апеллируем только к реальному или реально возможному, сравниваем те варианты, те альтернативные сценарии которые реализовались или имели вероятность реализоваться. В первом случае мы рискуем встать на позицию перфекционизма, когда социально-политическую реальность оценивают, как античную статую. Во втором случае мы рискуем потерять систему координат, и затеряться в релятивизме.

 

Важно помнить, что при интерпретации прошлого действует правило, которое условно можно назвать правилом баланса. Всякая оценка конкретной силы, конкретного феномена неизбежно имеет последствия в совокупном образе конфликтов места и времени. По законам человеческого восприятия такая оценка переносится с обратным знаком на альтернативные, конкурирующие, враждебные силы и явления. Мы воспринимаем критику отнюдь не только в пользу умозрительно-абстрактного идеала. Понижая, например, «рейтинг» Великой французской революции 1789 года по причине ужасов террора, мы делаем это в первую очередь не в пользу гуманизма, не «за все хорошее против всего плохого», но косвенным образом в пользу того конкретного, что противостояло революции: династическая монархия с божественной санкцией (Бурбоны), либо авторитарный режим личной власти (Бонапарт). И, далее, с исторической проекции, метафоры оценки проецируются обратно в настоящее.

Поэтому «нормативный» подход так важно применять в связке с «реалистичным». С одной стороны, оценивать по универсальной мерке соответствие государства понятию государства, суверенитета понятию суверенитета, нации понятию нации, не пытаться из самых лучших соображений убеждать себя, что 4,2 можно с учетом всех обстоятельств округлить до 5, раз уж реальной альтернативой были варианты 0, 1, 2.  С другой стороны, в явном виде указывать противоположный полюс, альтернативную силу или идеологию,  оценивая ее по той же мерке.

Справедливо критикуя национально-освободительное движение, какие рейтинги мы тем самым в неявном виде поднимаем? В конце XIX - начале XX вв. в армянской реальности по большому счету было три противоположных полюса – революционный (национально-освободительный), либеральный и консервативный. Стержневой идеей армянского консерватизма была идея верноподданничества, в рамках которой армянство рассматривалось не как политическое, национальное, а как деполитизированное, этно-конфессиональное сообщество, чья главная цель, выражаясь современным языком – сохранение своей идентичности. Стержневой идеей армянского либерализма была поддержка проводимых «сверху» реформ, таких как «Положения» об армянском и других «миллетах» в Османской империи или реформы царствования Александра II в Российской.

 

При нормативном подходе есть множество основание для критики Первой республики с самого момента ее основания, отчасти на тех же основаниях, на каких критикуется национально-освободительное движение, отчасти на новых. Но какими были иные полюса, реальные внутренние альтернативы? В 1918 году фидаинский максимализм Андраника. В 1920 году пробольшевизм с надеждой на Красную Армию. Это нельзя выводить за скобки при критике Первой республики, феномены своего времени важно рассматривать в комплексе. Иначе теневым образом происходит частичная «перенастройка» рейтингов, устанавливается новый баланс.

С особой меркой надо подходить к учреждающим или конституирующим событиям, которые создают новую реальность. Именно такой характер имеет 28 мая 1918 года при всех сопутствующих этой дате обстоятельствах. Учреждающее событие носит в себе не безграничный, но широкий спектр разнонаправленных возможностей. Первая Республика содержала в этом спектре и Армению начала 2018 года, и Армению мая 2018 года. Вообще все, что происходило за сто лет, имело своим условием  «акт рождения» 1918 года. Армения, ее граждане и в определенной степени другие армяне – дети 28 мая 1918 года. Ребенок может критиковать действия родителей, врачей во время беременности и родов, но он должен всегда держать, что сама возможность критики обусловлена его появлением на свет. В отношении учреждающих событий необходима «красная черта» - критика всегда должна сопровождаться неизменным рефреном, утверждением и подтверждением исключительной значимости события. 

В этом смысле не стоит девальвировать значение 1918 года и обретения государственности как очередного звена в длинной исторической череде других армянских государств. Монархия и республика (пусть даже самая несовершенная) – необходимые фазы развития, но несопоставимые с точки зрения национальной государственности и эту особенность, эту уникальность 1918 года важно всегда подчеркивать, точно так же, как в той же Франции с ее традициями государственности, подчеркивается уникальность 1789 года.

Что касается пресловутых «трех республик» - в отличие, к примеру, от французской концепции «пяти республик» или польской концепции "трех республик", куда не включена Польская Народная Республика - в нашем случае это релятивистская концепция, размывающая базовые основы понятия суверенитета. Если мы не имеем права предъявлять предшествующим поколениям максималистские требования, то к себе и к своему мышлению мы обязаны быть максимально самокритичными, тем более, что за мысли сегодня не приходится платить жизнью. В частности, ошибочно праздновать вместо учреждающего события 1918 года «век побед». Все остальные недостатки торжественной церемонии – следствие этой принципиальной ошибки, к счастью, сглаженной речью премьера. Сравнение сценария, безусловно, разработанного еще при старой власти, с речью Никола Пашиняна, наглядно продемонстрировало, как девальвировать учреждающее событие в рамках «века побед» при «трех республиках» и как оценить его по достоинству в день столетнего юбилея.

 

 

oN THE TOPIC

Պետք է բացահայտել այս խնդիրների ճնշող մեծամասնության քաղաքական էությունը, ցույց տալ, որ քաղաքականը անհնար է հանգեցնել սոցիալականին, տնտեսականին, մշակութայինին, բարոյականին և անհնար է ոչ մի բանով փոխարինել: Մյուս կողմից, ամեն ինչը կարող է քաղաքական չափում ունենալ և որպես կանոն` ունի:

The nodal point of 1919 remains largely ignored, yet, it was in the crucible of the civil war through which the key features in the peculiar taxonomy of the Soviet state emerged (...). The bout of revolutionary organizational inventiveness performed under colossal pressure and during a compressed formative period is what really made the Soviet Union. It is also what has undone the even likelier...

Դառնալ քաղաքական սուբյեկտ՝ նշանակում է ռիսկի դիմել քաղաքական օբյեկտի կախված և խոցելի կարգավիճակից դուրս գալու համար, պայքարի մեջ մտնել՝ գերագույն իշխանության ձևավորման ու վերհսկողության ևպատակով: