tOPICS

В 1932 году в Ереване был опубликован и, вскоре, подпал под запрет, как контрреволюционная публикация, том под заголовком “Первые массовые революционные движения”. В этом томе приведены документальные источники, письма и свидетельства, (...) которые компрометирующими фактами представляют заговорщическую деятельность в эти дни армянских большевиков против Республики Армении. Представим эту черную страницу истории со слов самих же большевиков......

Для Армении это движение имело несколько тяжелых последствий, которые оказали громадное воздействие на последующие события. Первым и наиболее судьбоносным последствием необходимо считать деморализацию и развал армянской армии. (…) Идея государственности, которая и без этого не была сильной в нашей национальной армии, ослабла еще больше.

Некоторые надежды армянские большевики связывали с протекавшими в это время в Карабахе военными действиями, также как с недовольством русских и мусульманских элементов. Их расчет был простым: используя голод, экономический кризис, центробежные инстинкты русских и мусульман - с одной стороны, и с другой - внешнюю поддержку большевиков и симпатии к Красной армии - взорвать изнутри Республику Армении.

Вся эта огромная масса людей тоже с опаской смотрит на политические перемены, поскольку они означают обрушение самого верха системы патронажно-клиентских отношений, что чревато обрушением их до самого низа через «эффект домино».

Интересно, что ни Лео, ни Манандян (ни большинство ученых, писавших по данному вопросу до 1980-х) даже не думали, что могут подрывать армянские притязания на свою родину использованием термина yekvor в отношении прото-армян.

«История Хоренаци» была, пожалуй, наиболее важным текстом для формулирования армянской традиции. Составленная где-то между V и VIII вв., она была одной из первых секулярных работ, напечатанных армянскими издателями в XVII в. (первая публикация в Амстердаме, 1695). В последующие два столетия «История» была многократно переиздана и переведена на некоторые европейские языки.

Цель Сюни в деконструкции национального нарратива состоит в том, чтобы раскрыть различные пути представления армянского прошлого, пути, которые подавляются или замещаются эссенциализированными методами националистической историографии.

Этот этос характеризуется принципом, что историография должна быть придатком  национальной безопасности. Иными словами, главной ее целью должно быть, с одной стороны, генерировать и утверждать национальную идентичность, с другой стороны – защищать интересы безопасности нации-государства.

При отсутствии жесткого доминирования сильного государства национальная глобальность – это неизбежно неформальное и не несущее ответственности лидерство, какие-то “круги общения”, непубличные обсуждения в узких кругах. Это не нация, а корпоративное управление деполитизированным народом со стороны неопределенного сообщества vip-армян.  

У этницизма просто нет причин для внутренних конфликтов в сообществе, в действительности необходимых, как «закваска» развития. Конфликты могут быть только внешними, а всякий внутренний конфликт – угроза необходимой монолитности сообщества, преступная попытка его раскола во враждебном или, по крайней мере, недружественном, конкурентном окружении.

Cейчас мы наблюдаем классическое контрмодернизационное движение, провал государственных институтов и тех фигурантов, которые представляют эту власть, которые выстраивают страну по модели общины, а не государства.

В модели мира современного армянского человека выявленное Адонцем бунтарское, мамиконяновское, фидаинское направление занимает первое и единственное место, становится единственно ценным. Поэтому все государственное тоже связывается с этой тенденцией.