tOPICS

Упомянутые три типа активизма в армянской политической культуре не являются звеньями рациональной политической борьбы, но призваны возместить каким-то образом ее отсутствие. Создается впечатление, то это политическая культура, которая рассчитывает на чудо, но не представляет себе дальнейших действий ни при отсутствии чуда, ни в том случае, если оно вдруг произошло.

Когда человек все, что хочешь, знает, но ничего не понимает - это формула, определение полуграмотности. Все, о чем ни спросишь - человек знает, знаком со всем, читал все, видел все, но ничего не понимает. Это типичное состояние очень многих обществ, в том числе и в Армении. Люди живут догмами.

Мы говорим о постсоветском поколении, рожденном в независимой Армении, для которого «темные и холодные годы» относятся уже к области истории, которое растет в совершенно иной коммуникативной среде. Для него с самого раннего возраста информационные технологии такая же неотъемлемая часть жизни, как для предыдущих поколений рогатки и кубик Рубика.

Очень важно, что армянский народ воспринимает государство не как сакральный, а как функциональный институт. Для меня прошедшие семь дней важны потому, что сотни тысяч людей прониклись идеей, что государство всего лишь инструмент и не более.

Армянский кинематограф, как и вся армянская культура, был оборван тогда, когда должен был стать городским. У нас только-только начиналась тема армянина как городского жителя. Не все попытки были удачными, и наши первые городские фильмы были все-таки о деревенском человеке в городе. Но если бы у нас осталось время еще на одно поколение, это было бы уже поколение людей, родившихся в городе – мое поколение.

Нас, квинтет социологов, авторов книги – Крэйга Калхуна, Иммануила Валлерстайна, Рэндалла Коллинза, Майкла Манна и меня, – объединяет уверенность в том, что судьба мира не предрешена. Есть определенные возможности, в сторону которых мир может качнуться. Надо понимать, что существует опасность фашизации. Компьютерная слежка – это реально, и надо сопротивляться уже сегодня.