tOPICS

Цель Сюни в деконструкции национального нарратива состоит в том, чтобы раскрыть различные пути представления армянского прошлого, пути, которые подавляются или замещаются эссенциализированными методами националистической историографии.

Этот этос характеризуется принципом, что историография должна быть придатком  национальной безопасности. Иными словами, главной ее целью должно быть, с одной стороны, генерировать и утверждать национальную идентичность, с другой стороны – защищать интересы безопасности нации-государства.

При отсутствии жесткого доминирования сильного государства национальная глобальность – это неизбежно неформальное и не несущее ответственности лидерство, какие-то “круги общения”, непубличные обсуждения в узких кругах. Это не нация, а корпоративное управление деполитизированным народом со стороны неопределенного сообщества vip-армян.  

У этницизма просто нет причин для внутренних конфликтов в сообществе, в действительности необходимых, как «закваска» развития. Конфликты могут быть только внешними, а всякий внутренний конфликт – угроза необходимой монолитности сообщества, преступная попытка его раскола во враждебном или, по крайней мере, недружественном, конкурентном окружении.

Cейчас мы наблюдаем классическое контрмодернизационное движение, провал государственных институтов и тех фигурантов, которые представляют эту власть, которые выстраивают страну по модели общины, а не государства.

В модели мира современного армянского человека выявленное Адонцем бунтарское, мамиконяновское, фидаинское направление занимает первое и единственное место, становится единственно ценным. Поэтому все государственное тоже связывается с этой тенденцией.

Упомянутые три типа активизма в армянской политической культуре не являются звеньями рациональной политической борьбы, но призваны возместить каким-то образом ее отсутствие. Создается впечатление, то это политическая культура, которая рассчитывает на чудо, но не представляет себе дальнейших действий ни при отсутствии чуда, ни в том случае, если оно вдруг произошло.

Когда человек все, что хочешь, знает, но ничего не понимает - это формула, определение полуграмотности. Все, о чем ни спросишь - человек знает, знаком со всем, читал все, видел все, но ничего не понимает. Это типичное состояние очень многих обществ, в том числе и в Армении. Люди живут догмами.

Мы говорим о постсоветском поколении, рожденном в независимой Армении, для которого «темные и холодные годы» относятся уже к области истории, которое растет в совершенно иной коммуникативной среде. Для него с самого раннего возраста информационные технологии такая же неотъемлемая часть жизни, как для предыдущих поколений рогатки и кубик Рубика.

Очень важно, что армянский народ воспринимает государство не как сакральный, а как функциональный институт. Для меня прошедшие семь дней важны потому, что сотни тысяч людей прониклись идеей, что государство всего лишь инструмент и не более.

Армянский кинематограф, как и вся армянская культура, был оборван тогда, когда должен был стать городским. У нас только-только начиналась тема армянина как городского жителя. Не все попытки были удачными, и наши первые городские фильмы были все-таки о деревенском человеке в городе. Но если бы у нас осталось время еще на одно поколение, это было бы уже поколение людей, родившихся в городе – мое поколение.

Нас, квинтет социологов, авторов книги – Крэйга Калхуна, Иммануила Валлерстайна, Рэндалла Коллинза, Майкла Манна и меня, – объединяет уверенность в том, что судьба мира не предрешена. Есть определенные возможности, в сторону которых мир может качнуться. Надо понимать, что существует опасность фашизации. Компьютерная слежка – это реально, и надо сопротивляться уже сегодня.