tOPICS

В 1932 году в Ереване был опубликован и, вскоре, подпал под запрет, как контрреволюционная публикация, том под заголовком “Первые массовые революционные движения”. В этом томе приведены документальные источники, письма и свидетельства, (...) которые компрометирующими фактами представляют заговорщическую деятельность в эти дни армянских большевиков против Республики Армении. Представим эту черную страницу истории со слов самих же большевиков......

Для Армении это движение имело несколько тяжелых последствий, которые оказали громадное воздействие на последующие события. Первым и наиболее судьбоносным последствием необходимо считать деморализацию и развал армянской армии. (…) Идея государственности, которая и без этого не была сильной в нашей национальной армии, ослабла еще больше.

Некоторые надежды армянские большевики связывали с протекавшими в это время в Карабахе военными действиями, также как с недовольством русских и мусульманских элементов. Их расчет был простым: используя голод, экономический кризис, центробежные инстинкты русских и мусульман - с одной стороны, и с другой - внешнюю поддержку большевиков и симпатии к Красной армии - взорвать изнутри Республику Армении.

Вся эта огромная масса людей тоже с опаской смотрит на политические перемены, поскольку они означают обрушение самого верха системы патронажно-клиентских отношений, что чревато обрушением их до самого низа через «эффект домино».

Существовал только один способ разорвать этот узел. Определение границ Армении и их признание соседями. Как только Армянская республика получила бы свои постоянные границы, крестьяне-мусульмане внутри этих границ и армянские крестьяне за их пределами могли бы поменяться местами - единственное известное лекарство от раздоров в этих краях; или же те и другие должны были мирно признать своих новых правителей.

Цель Сюни в деконструкции национального нарратива состоит в том, чтобы раскрыть различные пути представления армянского прошлого, пути, которые подавляются или замещаются эссенциализированными методами националистической историографии.

Может быть, армянам, как никакому другому народу СССР, это «столкновение с реальностью», которую могла дать лишь независимость, исчезновение «Центра», на который можно сваливать свои беды и неудачи, за которого можно прятаться», умолять его о помощи и т.д., было психологически необходимо.

У евреев геноцид приблизительно совпадает во времени с величайшим событием еврейской истории — созданием государства Израиль, достижением почти чудесной, немыслимой нормализации положения евреев, их превращения в народ среди других народов. (...) В армянской истории не произошло такого события, компенсирующего травму от геноцида и нормализирующего самосознание события.

При отсутствии жесткого доминирования сильного государства национальная глобальность – это неизбежно неформальное и не несущее ответственности лидерство, какие-то “круги общения”, непубличные обсуждения в узких кругах. Это не нация, а корпоративное управление деполитизированным народом со стороны неопределенного сообщества vip-армян.  

Критика национализма с целью деконструкции национализма и наций вообще, и критика внутри национализма как фактор укрепления прогрессивных тенденций в самом национализме, укрепления и демократизации его базы, как средства борьбы с общественным самообманом, с самодурством и политическим популизмом элит - это два фундаментально разных феномена.

У этницизма просто нет причин для внутренних конфликтов в сообществе, в действительности необходимых, как «закваска» развития. Конфликты могут быть только внешними, а всякий внутренний конфликт – угроза необходимой монолитности сообщества, преступная попытка его раскола во враждебном или, по крайней мере, недружественном, конкурентном окружении.

Национализм с самого своего возникновения - это идеология преодоления формального неравенства, внешнего подчинения, сословных преград, которые основаны на традиционной легитимации власти. И все группы, члены которых осознавали свое подчинение как несправедливое, были восприимчивы к идеям нации.