tOPICS

Отсутствие армянской феодальной аристократии, несравненно более слабая, чем на Западе позиция духовенства и сравнительно сильное влияние бюргерства - вот отличительные черты внутренней социальной структуры армянского общества конца XVIII века.

Cейчас мы наблюдаем классическое контрмодернизационное движение, провал государственных институтов и тех фигурантов, которые представляют эту власть, которые выстраивают страну по модели общины, а не государства.

В модели мира современного армянского человека выявленное Адонцем бунтарское, мамиконяновское, фидаинское направление занимает первое и единственное место, становится единственно ценным. Поэтому все государственное тоже связывается с этой тенденцией.

И, конечно, вот это «строгое требование» понимания категорий, оно предполагает не лозунговое решение вопроса, что вот, мы поняли, что такое республика или государство и отказываемся от концепции трех республик. Это предполагает строгое, последовательное отношение к тем отходам, к тем недостаткам политической власти, которые все чаще оправдываются с позиций «неизбежных закономерностей» и объективных процессов.

Упомянутые три типа активизма в армянской политической культуре не являются звеньями рациональной политической борьбы, но призваны возместить каким-то образом ее отсутствие. Создается впечатление, то это политическая культура, которая рассчитывает на чудо, но не представляет себе дальнейших действий ни при отсутствии чуда, ни в том случае, если оно вдруг произошло.

Народ подвергается коренной нивеллировке - в равном и всеобщем рабстве (...) Представляя до того времени нацию с сильно развитой аристократией и вообще с резкими сословными делениями, армяне превращаются в единый, безсословный «демос», «равноправный хотя бы в своем бесправии».

Где, желали бы мы знать, сосредоточена эта армянская национальность? Где земля, на обладание которой она могла бы иметь хоть претензию? Владения царей Армении простирались некогда от Евфрата до Кавказского хребта, но еще до начала христианской эры это государство утратило свою независимость, и с того времени его территория сделалась игралищем восточных завоевателей и в настоящее время находится под властью Турции, Персии и России.

«Армяне, действительно, разделились на две партии. (...) ультра-либералы не желают сближаться с русскими и объединены вокруг Налбандова. Другая партия считает армянскую нацию гниющим трупом, лишенным всякой жизнеспособности, которая сольется с теми элементами, в среде которых находятся проживающие ее части»

"Было время – пока еще весьма недалекое – когда между Русскими и инородцами Закавказья не было недоразумений. Русская национальность занимала неоспоримо первенствующее положение в крае, и все находили это естественным, потому что русской силой извлечен этот край из внутренней анархии и полудикого быта; ею водворена в нем безопасность; русской кровью возрожден он к новой жизни, и только в единении с Россией открываются для него пути цивилизации...

Само собою разумеется, что это настроение администрации не могло пройти не замеченным представителями других кавказских народностей, никогда особенно не симпатизировавших армянам, как нации, экономически преобладающей и дающей постоянно, в мелочах повседневной соседской жизни, чувствовать свое превосходство, а особенно — местными мусульманами, которые не могли при этом случае не вспомнить исторической вражды своих предков с армянской народност...

Семейная жизнь и устройство армянского народа совершенно патриархальные; но в одном отношении этот народ существенно отличается от прочих азиатских народов и именно в отношении к положению женского пола, признания его самостоятельности; равенство прав и достоинства, выказываются в семейном устройстве армян и в личности женщин. В этом, по мнению моему, заключается призвание армян к высшему развитию...