tOPICS

Цель Сюни в деконструкции национального нарратива состоит в том, чтобы раскрыть различные пути представления армянского прошлого, пути, которые подавляются или замещаются эссенциализированными методами националистической историографии.

Этот этос характеризуется принципом, что историография должна быть придатком  национальной безопасности. Иными словами, главной ее целью должно быть, с одной стороны, генерировать и утверждать национальную идентичность, с другой стороны – защищать интересы безопасности нации-государства.

Может быть, армянам, как никакому другому народу СССР, это «столкновение с реальностью», которую могла дать лишь независимость, исчезновение «Центра», на который можно сваливать свои беды и неудачи, за которого можно прятаться», умолять его о помощи и т.д., было психологически необходимо.

У евреев геноцид приблизительно совпадает во времени с величайшим событием еврейской истории — созданием государства Израиль, достижением почти чудесной, немыслимой нормализации положения евреев, их превращения в народ среди других народов. (...) В армянской истории не произошло такого события, компенсирующего травму от геноцида и нормализирующего самосознание события.

И наряду с этим армянское движение резко отличается от других по своим задачам. Здесь на первом месте — Миацум (соединение с Карабахом), а не достижение независимости, которое произошло в огромной степени силой обстоятельств — в ходе общей дезинтеграции Советского Союза.

Новый патриотизм не имел притязаний ни на обладание и сохранение, ни на создание самобытно-национальной армянской культуры; стремление его к национальному самоутверждению отнюдь не клонилось к реставрации формы и содержания "славного” прошлого. Лозунги армянского самоутверждения и самобытности для него имели смысл, как противопоставление себя и своего народа затхлой азиатщине, и сплеталось с неудержимой тягой к европейской культуре.

Критика национализма с целью деконструкции национализма и наций вообще, и критика внутри национализма как фактор укрепления прогрессивных тенденций в самом национализме, укрепления и демократизации его базы, как средства борьбы с общественным самообманом, с самодурством и политическим популизмом элит - это два фундаментально разных феномена.

У этницизма просто нет причин для внутренних конфликтов в сообществе, в действительности необходимых, как «закваска» развития. Конфликты могут быть только внешними, а всякий внутренний конфликт – угроза необходимой монолитности сообщества, преступная попытка его раскола во враждебном или, по крайней мере, недружественном, конкурентном окружении.

Национализм с самого своего возникновения - это идеология преодоления формального неравенства, внешнего подчинения, сословных преград, которые основаны на традиционной легитимации власти. И все группы, члены которых осознавали свое подчинение как несправедливое, были восприимчивы к идеям нации.

Cейчас мы наблюдаем классическое контрмодернизационное движение, провал государственных институтов и тех фигурантов, которые представляют эту власть, которые выстраивают страну по модели общины, а не государства.

В модели мира современного армянского человека выявленное Адонцем бунтарское, мамиконяновское, фидаинское направление занимает первое и единственное место, становится единственно ценным. Поэтому все государственное тоже связывается с этой тенденцией.

Армянин, таким образом, выступает здесь одновременно, как фигура национальная и экономическая, и эти противоречия, конечно, создавали все данные для зарождения в части грузинского населения армянофобии, которая, затем, отрываясь от породивших ее, чисто местных впечатлений, направлялась уже на армянский народ, как таковой.