tOPICS

Если в 60-е гг. интерес к Армении армянских интеллектуалов - это еще и интерес к “Русской Армении” и именно в 60-е  был декларирован “армянский вопрос в Российской империи”, то в дальнейшем весь интерес смещается к османской ее части- часто само выражения Армения используется исключительно по отношению именно к "Турецкой Армении", в то время как “Русская Армения”, вплоть до начала 20 в. становится своеобразной terra incognita.

Новый патриотизм не имел притязаний ни на обладание и сохранение, ни на создание самобытно-национальной армянской культуры; стремление его к национальному самоутверждению отнюдь не клонилось к реставрации формы и содержания "славного” прошлого. Лозунги армянского самоутверждения и самобытности для него имели смысл, как противопоставление себя и своего народа затхлой азиатщине, и сплеталось с неудержимой тягой к европейской культуре.

Армянская нация, по отношению к Азии, имеет одно большое и великое призвание: ее можно считать той закваской, которое помещена между кипящими веществами Азии, чтобы пробудить и воскресить в очередной раз почти что умершие ростки духовной жизни. При всем этом невозможно отрицать, что положение армян, имеющих свой религиозный центр и сообщающихся между собой внутри нации, имеет чрезвычайные удобства и является гарантией их прогресса.

Жизнь армян лишена подобного морального порядка, который иными словом мы называем царством, этот факт известен всем и никто не сможет его оспорить. И к каким последствиям ведет отсутствие подобного морального порядка среди армян, достаточно было сказано здесь, а именно, что нации, над которыми не было покровительства сильного посоха власти, лишенные свободной политической жизни, не расцветали ни в учении, ни в науках.

«Армяне, действительно, разделились на две партии. (...) ультра-либералы не желают сближаться с русскими и объединены вокруг Налбандова. Другая партия считает армянскую нацию гниющим трупом, лишенным всякой жизнеспособности, которая сольется с теми элементами, в среде которых находятся проживающие ее части»

"Было время – пока еще весьма недалекое – когда между Русскими и инородцами Закавказья не было недоразумений. Русская национальность занимала неоспоримо первенствующее положение в крае, и все находили это естественным, потому что русской силой извлечен этот край из внутренней анархии и полудикого быта; ею водворена в нем безопасность; русской кровью возрожден он к новой жизни, и только в единении с Россией открываются для него пути цивилизации...

...созревание исключительно в сфере культуры, сфере идей уродливо. Полноценное созревание народа происходит через практику - одновременно и в экономической, и в социальной, и в военной, и во многих других сферах. А это невозможно без своего государства, без практического преодоления его несовершенств.

Это отсутствие «моральной почвы» совершенно определенно связывается у Налбандяна с политическим крахом, и последующим, выражаясь его словами, рабством, прислужничеством, подставлением шеи «под чужое ярмо». Не только «ярмо», но любая зависимость, лишает «моральной почвы» под ногами, извращает любые благие намерения.