aUTHORS

Политика состоит из множества агонов разного рода. Граничащих с войной и вполне мирных, даже с соблюдением традиционных церемоний. Явных и подспудных. Чисто политических и формально неполитических (язык, религия, миграционные потоки, социальный статус, распределение благ и ресурсов на микроуровне), которые со временем будут конвертированы в политические «очки».

Если кто-то в самом деле считает сотню тысяч людей на площади все еще толпой, а не народом, не гражданами, значит, он должен требовать гораздо более срочных и радикально-революционных перемен «сверху», чем осуществляет сегодняшняя власть.

Революция-2018 попала в ловушку, в которую очень легко угодить, когда противник создал себе фейковую оболочку, когда «правящая корпорация», грабившая страну и разваливавшая государство делала это под прикрытием политико-правовой фикции.

С особой меркой надо подходить к учреждающим или конституирующим событиям, которые создают новую реальность. Именно такой характер имеет 28 мая 1918 года при всех сопутствующих этой дате обстоятельствах. Учреждающее событие носит в себе не безграничный, но широкий спектр разнонаправленных возможностей. Первая Республика содержала в этом спектре и Армению начала 2018 года, и Армению мая 2018 года.

Упомянутые три типа активизма в армянской политической культуре не являются звеньями рациональной политической борьбы, но призваны возместить каким-то образом ее отсутствие. Создается впечатление, то это политическая культура, которая рассчитывает на чудо, но не представляет себе дальнейших действий ни при отсутствии чуда, ни в том случае, если оно вдруг произошло.

Эти чувства, эти отчетливые или смутные идеи были новыми веяниями с запада Европы. Но они не распространялись просто по принципу подражания авторитетному "миру современности", как, например, мода на новый стиль в искусстве. Они попадали на почву, уже подготовленную этническими и религиозными предубеждениями, враждебностью, отложенными до поры коллективными амбициями.

«Старые», вписанные в систему и по определению коллаборационистские элиты обычно апеллируют к традициям сообщества в том виде, какой они приобрели на данный момент времени. Новые, национально-освободительные – к тому или иному варианту западных идей «коллективных прав», поскольку нация - это периодически политизирующееся сообщество, которое борется за свои коллективные права и свое совместное будущее.

...созревание исключительно в сфере культуры, сфере идей уродливо. Полноценное созревание народа происходит через практику - одновременно и в экономической, и в социальной, и в военной, и во многих других сферах. А это невозможно без своего государства, без практического преодоления его несовершенств.

Это отсутствие «моральной почвы» совершенно определенно связывается у Налбандяна с политическим крахом, и последующим, выражаясь его словами, рабством, прислужничеством, подставлением шеи «под чужое ярмо». Не только «ярмо», но любая зависимость, лишает «моральной почвы» под ногами, извращает любые благие намерения. 

Конечно, коллаборационизмом не занимаются с позиции силы, коллаборационизм это политическое сотрудничество с сильным. Однако причиной коллаборационизма может быть и чувство общей фатальной слабости и совсем другое чувство – стратегической нехватки определенных важных ресурсов на данном этапе борьбы.

 Триада «система универсальных сверхценностей – транснациональная «партия» - Центр/метрополия» держится на постоянной вербовке человеческого ресурса. При этом всякая такая триада оправдывает свое существование борьбой против другой транснациональной триады, желающей «подчинить мир», «поработить человечество». И под этим предлогом успешно привлекает к коллаборационизму даже патриотов.